9news (9news) wrote,
9news
9news

Category:

Дом разрушила война: будет платить Россия или Украина?

 Дом разрушила война: будет платить Россия или Украина?


За время войны на Донбассе, по данным властей, получили повреждения более 20 тысяч домов только на подконтрольной правительству Украины территории – 13 тысяч в Донецкой и почти 7,5 тысячи в Луганской областях. По обе стороны линии разграничения, по данным правозащитников, в руинах находятся около 50 тысяч квартир.

Кто заплатит мирным жителям Донбасса за их разрушенное жилье? Может ли Украина требовать деньги в России? И какими возможностями жители Донбасса, которые остались без крыши над головой, могут воспользоваться уже сегодня?

Об этом в эфире Радио Донбасс.Реалии говорили программный директор Украинского Хельсинского союза по правам человека Максим Щербатюк и специалист по адвокации Украинского Хельсинского союза по правам человека Максим Петров.



– Я назвал цифры из отчета, который вы подготовили. Куда перемещаются люди, чьи дома разрушены, какова их дальнейшая судьба? Мы сопровождали в судах женщину, которая уже шестой год пытается найти правду Максим Щербатюк

Максим Щербатюк: Некоторые остаются в том же регионе, большое количество получает статус переселенцев и переезжает в другие города. Мы сопровождали в судах женщину, которая уже шестой год пытается найти правду. Это одно из первых дел, которые в 2016 году все же привели к судебных решений.

На рубеже 2014-2015 годов ее дом на окраине Славянска был полностью разрушен. Женщина не попала под обстрел, была в подвале. Она переехала к своему сыну в Славянск. Кто должен платить средства, кто виноват в этом? Суд до сегодняшнего дня не пришел к выводу. Человек прошел весь путь, начиная от первой инстанции до Верховного суда. Затем Верховный суд вновь вернул дело на первую инстанцию, вновь человек получил положительное решение суда, апелляцию – и снова кассация. Теперь она уже 2 года ждет следующего решения Верховного суда, который не имеет возможности дорозглянути эту категорию дела.

– Расскажите, в чем проблема. Если есть положительное решение суда, почему оно не выполняется? Дело в том, что нет ответчика?

Максим Щербатюк: Есть много юридических тонкостей по подсудности, того, кто должен быть ответчиком. Вопрос, который всегда возникает против кого судиться? Важно, что ответчиком в таких делах должен быть конкретный орган. У нас было очень много органов, ответственных в свое время за проведения АТО, потом ситуация изменилась – появились дополнительные ответственные органы.

Максим Петров: Полиция, Министерство обороны, Генеральная прокуратура, СБУ, МВД – органы, которые имеют отношение к расследованию этих дел. Когда человек сталкивается с ситуацией, на каждом этапе конфликта появляются какие-то новые государственные структуры, к которым необходимо обращаться. Нужно понимать, какие документы собрать, чтобы доказать, что ваш дом разрушили: фотографии, замеры, документы о собственности Максим Петров

Очень часто люди пытаются отремонтировать разрушения за свои средства. Эту ситуацию также нужно учитывать, потому что это – собственные потери: вы даже не думаете о том, чтобы их документировать. Нужно понимать, какие документы собрать, чтобы доказать, что ваш дом разрушили: фотографии, замеры, документы о собственности.

А если человек не является собственником этого помещения, просто там проживала, но материально завязана в этом доме? Очень много нюансов, которые влияют на сложность и специфику судебных процессов.

– То есть, если человек восстанавливает разрушенное здание, нужно оставлять чеки, потому что есть надежда, что деньги вернут? Есть промежуточные успехи в апелляции в первых инстанциях, но нет решения, чтобы человек получил средства. Видим доказательства несостоятельности судебной системы Украины ответить на эти вызовы Максим Щербатюк

Максим Щербатюк: Судебные процессы – очень непростой путь. Мы уже 6 лет пытаемся различными способами получить успешное конечное судебное решение. Механизм защиты, который есть на сегодня, неэффективный, поэтому мы вынуждены обращать внимание на международные инстанции.

Европейский суд по правам человека – одна из тех инстанций, которые мы используем, поскольку видим, что все судебные процессы за эти годы не приносят людям конкретного результата. Есть промежуточные успехи в апелляции в первых инстанциях, но нет решения, чтобы человек получил средства. Соответственно видим доказательства несостоятельности судебной системы Украины ответить на эти вызовы.

Государство должно заранее думать и предлагать какие-то варианты, чтобы у людей была возможность не только в судебном варианте получить возмещение, но и чтобы был предусмотрен государством определенный порядок действий в наиболее простых ситуациях. Долгое время такого порядка вообще не было, лишь определенные случаи, когда местный орган власти компенсирует часть: окна менялись и прочее. Только в прошлом году Кабмином были внесены изменения в постановление, которое касалось компенсации при чрезвычайных ситуациях: дали шанс тем, кто не уехал, на компенсацию. Он был ограничен максимальным размером в триста тысяч. Государство имеет определенный механизм на законодательном уровне, но он не прописан далее.

Последний кейс, который был рассмотрен Большой палатой Верховного суда, касался коммерческой недвижимости, в решении не было ответов на многие вопросы, которые касались, к примеру, частного жилья.

На сегодня нет соответствующих документов, которые дают человеку понять, как все выполняется, куда и что нужно подавать, сама процедура не запущена. Война на Донбассе. Кому могут заплатить за разрушенное жилье из бюджета (рус.)

– В феврале моя коллега Ирина Горбасева побывала в Мариуполе, где сейчас живут жители Широкиного. Давайте послушаем, о чем они говорят.

Лариса Рябцева, пенсионерка: Нас лишили всего. Я хожу в чужой одежде, сплю на чужой постели, с чужой посуды. У меня нет ничего, понимаете? Сейчас мы здесь, в Мариуполе: нас бросили сам на сам, мы никому не нужны. Нас проверяют, есть мы здесь или нет, задерживают пенсии, адреса. Я сегодня заявляю всем, что хочу вернуться домой, в свое село. Никакие компенсации мне не нужны, пусть мне вернут мой дом, пусть государство подумает о нас.

Александр Пономарев, широкинець: Сегодня как раз начало освобождения Широкиного. Нас «освободили» от всего. Мне 59 лет, у меня впечатление, что сейчас 40 лет с меня сбросили, мне стало 19. В 19 лет я вышел из родного дома, у меня не было ничего, начинал жизнь с чистого листа. Сейчас, видимо, предлагается это повторить. Много широкинців хотят вернуться домой, я тоже хочу».

– Есть ли предварительные оценки, сколько людей оказалось в такой ситуации?

Максим Щербатюк: Различные государственные органы дают разные цифры. Сейчас нет реестра разрушенной собственности. Очевидно, к одной собственности может иметь отношение не один человек. Трудно просчитать, сколько людей вообще пострадало. Очевидно, не меньше количества объектов. Аргументированно, когда государство говорит, что оплатила по компенсациям вот такую сумму. Не просто посчитала, а назвала конкретные цифры и поставила их как материальное возмещение, которое имеет под собой доказательства Максим Щербатюк

– Коллеги, почему Украина должна платить за восстановление или компенсацию разрушенного жилья? Есть здесь некая юридическая коллизия, которая не признана юридически агрессия Российской Федерации?

Максим Щербатюк: Украина обязана выполнить определенные вещи, предусмотренные законодательством в отношении граждан Украины. Государство потом эти средства может заявлять, к примеру, в межгосударственных исках Украина –Россия. Это выглядит достаточно аргументированным, когда государство говорит, что оплатила по компенсациям вот такую сумму. Не просто посчитала, а назвала очень конкретные цифры и соответственно поставила их как материальное возмещение, которое имеет под собой доказательства.

Максим Петров: Все эти ситуации очень часто похожи. Могут отличаться, например, сумма, география или масштаб разрушений, но тем не менее, алгоритм защиты прав проработан Украинским Хельсинским союзом, в том числе, и партнерскими организациями. Мы готовы консультировать: часто, поверьте, нет необходимости вести это дело, нужно человеку показать дорогу и уже самостоятельно решать все эти вопросы, даже можно консультировать других юристов, адвокатов, потому что дело – массовая. Если суды видят, что дела увеличиваются лавинообразно, им придется рассматривать эту категорию и принимать решение Максим Щербатюк

Максим Щербатюк: Чем больше людей будет обращаться в суд, более очевидным становится, что что-то нужно делать. Если суды видят, что дела увеличиваются лавинообразно, им придется рассматривать эту категорию и принимать решения.

Думаю, что придет то время, когда и Верховный суд вынужден будет в этом направлении поставить ориентир для других судов, особенно, что касается частного имущества. Как по мне, роль Верховного суда – давать определенный пример, как лучше решать такие дела.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:



Tags: ВРЕМЯ, ГОД, ГОСУДАРСТВО, ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, ДОКУМЕНТ, ДОНБАСС, ЖИЛЬЕ, ИНСТАНЦИЯ, КОМПЕНСАЦИЯ, МАКСИМ, ОРГАН, РЕШЕНИЕ, СИТУАЦИЯ, СОБСТВЕННОСТЬ, СРЕДСТВО, СУД, ТЫСЯЧА, УКРАИНА, ЦИФРА, ЧЕЛОВЕК
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments