Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

безопасно Ли путешествовать во время пандемии? «За» и «против» взвешивает эксперт из Гарварда

 безопасно Ли путешествовать во время пандемии? «За» и «против» взвешивает эксперт из Гарварда


Насколько безопасно путешествовать в нынешние времена, когда еще продолжается коронавирусная пандемия? Доктор Джозеф Аллен, доцент и исследователь оценки рисков заболеваемости Гарвардского университета в США, говорит о плюсах и минусах такой идеи.

Интервью по скайпу с доктором Алленом в Бостоне взяла 28 мая Валона Тэла с Балканской службе Радио Свободная Европа / Радио Свобода.



– Можно ли безопасно ездить в отпуск во времена коронавірусної пандемии? Стоит убедиться, что вы не едете к месту, что является очагом заболевания, или что вы едете не из очага заболевания

– Действительно, действительно нужно иметь все на виду. Есть несколько вещей, которые мы должны осознавать. Одна из них – это принимать во внимание динамику заболеваемости в том месте, где вы находитесь, и в том, куда направляетесь. Поэтому, первое и самое главное, убедитесь, что вы не едете к месту, что является очагом заболевания, или что вы едете не из очага заболевания и не несете его с собой до места, которое на это время не очень пострадавший. А потом прибегаем к всех тех мероприятий, которых мы, надеюсь, все принимаем до сих пор: быть твердыми и ответственными в одевании маски, придерживаться физической расстоянии друг от друга, прикрывать рот во время кашля, оставаться дома в случае болезненного состояния. А дальше добавляем такие мероприятия здорового образа жизни, как проветривание помещений, чтобы в них попадало свежий наружный воздух, уборку и дезинфекцию поверхностей. Я думаю, мы уже начинаем видеть преимущества таких незначительных, но важных действий, которые осуществляют люди.

– Существует ли способ избежать риска заражения коронавирусом во время путешествия?

– Знаете, такого, как нулевой риск, не бывает ни в чем, что мы делаем в жизни, и, конечно же, не во время пандемии. Поэтому я думаю, что люди должны были бы поставить себе такие вопросы: вам действительно так необходимо и важно осуществлять такое путешествие? Имеете ли вы предпосылки, которые могут увеличить риск для вас?

И потом, думаю, третье, на самом деле очень важное: готовы Ли вы сами приобщиться к тому, чтобы помочь удержать распространение: держаться дальше от других, иметь на себе маску, вести себя ответственно?

Поэтому, думаю, мы должны задать себе все эти вопросы, прежде чем отправляться в любое путешествие- будь то шоу, или на концерт, или в гости к друзьям, или где-то дальше в отпуск.

– Существует ли между странами какой-то общий план, или они отдельно решают, когда открывать границы или туристические объекты? Мало смысла с того, когда одна страна вводит серьезные ограничения, а другая много чего позволяет

– В идеале не должно быть таких отдельных моментальных решений между странами или, как в США, где я нахожусь, между штатами. Вирус, конечно, не знает вообще никаких границ. Поэтому если бы мы имели общий план, или по крайней мере общий набор принципов и правил, это бы очень помогло сдержать вирус. Мало смысла с того, когда одна страна вводит серьезные ограничения, а другая много чего позволяет. Вирус просто будет переноситься с людьми, независимо от наших границ.

– Допустим, все уже открыли, пляжи открыты, рестораны открыты – пойдут ли туда люди?

На самом деле решает, когда открыться экономике, только потребитель

– Знаете, правительства государств, мэры городов могут решать, когда им открываться, предприятия и учреждения могут решать, что открываются, но на самом деле решает, когда открыться экономике, только потребитель. И если посмотреть на результаты опросов, то есть разница. Кое-кто действительно не хочет ничего делать, другие говорят, что все это неправда и я буду жить себе своей нормальной жизнью. Вот это последнее, думаю, – несколько опасный подход. Но реальность заключается в том, что для того, чтобы все эти предприятия и учреждения могли открыться безопасно, они должны принять все меры безопасности и, что, пожалуй, самое важное, довести это до потребителя. Поэтому если, знаете, я собираюсь в ресторан, я иду туда и знаю, что увижу изменения, которые они сделали, чтобы все потребители были в безопасности, и они также должны были бы сказать мне об этих изменениях, ибо я, может, и не замечу усиления вентиляции или фильтрации воздуха где-то там под потолком, где этого не видно – но они должны рассказать об этом.

– Так на чем будут основываться потребители в своих решениях? Дело в этих двух факторах: насколько хорошо заведение соблюдает меры безопасности и насколько люди готовы рисковать

– Думаю, на паре вещей. Одна из них будет зависеть от того, как то или иное заведение будет придерживаться мер безопасности. Например, когда я иду за едой на вынос в ресторан по соседству, который делает это действительно хорошо, я буду чувствовать себя в безопасности: у них все бесконтактно, все в масках, и я туда хожу снова и снова. А другие рестораны этого не делают, и я туда больше не пойду, там я не чувствую себя безопасно. Поэтому, думаю, вы знаете, что именно будет решающим: с одной стороны, то, насколько компания или заведение придерживаются мер безопасности, а с другой – это, действительно, уровень готовности каждого человека к риску. Если я не люблю рисковать и думаю, что лучше избежать всех этих рисков и опасностей заразиться, я останусь дома. А кто имеет другую грань риска и думает себе: пожалуй, риск для меня невысокий, и я просто буду ходить где хочу и жить настолько нормально, насколько возможно. Поэтому, думаю, дело в этих двух факторах: насколько хорошо заведение соблюдает меры безопасности и насколько люди готовы рисковать.

– Чего именно могут требовать люди, когда они, например, берут напрокат авто, снимают комнату в отеле, чтобы чувствовать себя в безопасности?

– Думаю, люди должны посмотреть на сайты тех организаций, к которым они обращаются, чтобы увидеть, какие меры там предпринимают. Это рисв бы быть на первом месте, прежде чем вы решите остановиться в отеле или арендовать авто. А эти организации имели бы очень четко, на самом начале, перечислить, какие меры они принимают. И это поможет потребителям решить, именно с теми заведениями они хотят иметь дело – то остановиться в отеле, то снять авто. И также, думаю, когда вы придете туда лично, вы имеете спросить: какие меры безопасности приняты, что именно вы делаете, чтобы я был в безопасности? И я думаю, что уже сам ответ скажет многое. Если они будут отвечать четко и ясно, если будут иметь для вас информационное письмо, это будет означать, что они относятся к этому серьезно. Если же они не имеют для вас ответы, это тоже важный сигнал для вас. Это означает, что они не относятся к этому серьезно, что они об этом не думали.

– А что, по вашему мнению, безопаснее – путешествие наземным транспортом или самолетом? Лучшим является все, что мы можем сделать, чтобы минимизировать число наших контактов

– Лучшим является все, что мы можем сделать, чтобы минимизировать число наших контактов. Поэтому если вы собираетесь ехать и имеете собственное авто, которым сами и управляете, и тем минимизируете число контактов, это, конечно же, уменьшает риск для вас и для других. Если же вы собираетесь лететь самолетом – знаете, я писал статью в газете «Вашингтон пост» в США о исследование качества воздуха в самолетах, и воздух в самолетах на самом деле довольно хорошо. Вопрос в том, что все путешествие вместе взятое создает много возможностей заразиться для многих людей: например, в очереди на контроль безопасности в аэропорту, при регистрации, при выходе в самолет, в самом самолете, когда люди при посадке идут этими узкими проходами. Поэтому наибольшее беспокойство вызывает не время, проведенное в самолете, а все остальное. Но, опять же, если принять некоторые основные меры безопасности, можно легко пережить путешествие и оставить риск на низком уровне.

– Так что, нормального лета не будет?

– Нет, конечно же, нет. Но и мы достаточно легко приспосабливаемся. И, думаю, мы с этим справимся. Это будет не привычная норма – это будет новая норма. Думаю, мы начнем открывать экономику. И, знаете, я действительно не думаю, что лето будет нормальное. Мы все – таки еще посреди пандемии. Этот вирус, как мы видели, может распространяться очень быстро. И когда он поражает какое-то место с особой силой, это приводит к многих заболевших и умерших. Так что лето не должно быть нормальным, мы должны принимать меры безопасности. Думаю, некоторые моменты наших жизней мы сможем начать возвращать. Но, понимаете, не будет полного открытия всего и сразу, чтобы все вместе вернулось к тому состоянию, который был в январе.

Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Россия вед��т войну с украинским языком и культурой в ОРДЛО (пресса о Донбассе)

 Россия вед��т войну с украинским языком и культурой в ОРДЛО (пресса о Донбассе)


Для чего группировки «ЛДНР» зачищают украинский язык в ОРДЛО? Почему настоящие настроения людей на оккупированных территориях узнать невозможно? И что происходит с научной деятельностью в Луганске? Подробнее – в обзоре прессы вот Радио Донбасс.Реалии. Маски сброшены

Так называемый «народный совет ЛНР» лишил русский язык статуса «государственного» на территории, подконтрольной боевикам. Пару месяцев назад аналогичное решение приняли и в ОРДО. Об этом пишет журналист Денис Казанский в своем блоге.

Журналист напоминает, что искоренение украинского языка в ОРДЛО, конечно же началась гораздо раньше. Украинские указатели и таблички заменялись русскими, хотя украинский язык и считался «государственным». Но все же, прежде боевики утверждали, что украинский язык имеет такие же права, как и русский. Теперь же боевики и их российские хозяева уже не скрывают, что ведут войну именно с языком и культурой.

По мнению журналиста, наступление на украинский язык наглядно подтверждает, что никакой реинтеграции ОРДЛО в свободную Украину не планируется. Напротив, происходит обратный процесс. Что бы там не говорили русские на переговорах в Минске, отдавать эту территорию они не собираются. Иначе не было бы никакого смысла бороться с украинским языком, утверждает Казанский. Вспышка коронавируса в Славянске

С начала пандемии коронавируса по количеству зараженных в Донецкой области лидировал Мариуполь – один из самых густонаселенных городов региона. Сейчас волна COVID-19 добралась до севера области. Об этом пишет «Восточный Вариант».

Как отмечает интернет-издание вспышка инфекции произошла на одном из предприятий Славянска. К вечеру 4 июня диагноз COVID-19 подтвердился сразу у 19 местных жителей. По словам мэра города Вадима Ляха, эпидемиологи, полиция и СБУ делают все возможное для выявления контактных лиц. При этом он говорит, что вызывают сомнения списки работников, которые представило руководство пострадавшего предприятия. Есть причины думать, что они неполные. Название предприятия местные власти не разглашают.

Один из сотрудников ПЦР-лаборатории в Славянске говорит, что лаборанты вынуждены работать по 12 часов в сутки, иногда даже больше. Все потому, что в Мариуполе не справляются с количеством тестов, которые поступают на анализ. Но несмотря на все ограничения, на улицах Славянска кипит жизнь, пишет сайт. Внятной социологии в оккупации нет и не будет

Все разговоры о настроениях людей на оккупированных территориях упираются в одну проблему. У Украины нет оттуда внятной социологии. Об этом пишет журналист сайта «Крым Реалии» Павел Казарин.

Журналист утверждает, что внятной социологии и не будет. Проблема даже не в том, что украинские социологи не могут проводит там замеры. И не в том, что российская социология недостоверна. Проблема в том, что идея проводит исследования на оккупированных территориях заведомо обречена. В ситуации, когда искренность наказуема – часть респондентов будет молчать или недоговаривать.

Автор подчеркивает, что проукраинские голоса на оккупированных территориях преследуются – а спустя пророссийские звучат безальтернативным хором. Но было бы ошибкой считать ых – выразителями общего мнения. Кроме того, об этом стоит помнить и в то моменты, когда кто-то пытается судит о настроениях оккупированных территорий по социальным сетям. Без бумажки ты....

Сайт «Свои.City» напоминает, что оккупированные районы Донецкой и Луганской областей все еще отрезаны от внешнего мира – КПВВ на линии разграничения не работают с 22 марта и с обеих сторон линии разграничения остались те, кто не успел воротиться домой.

Интернет-издание отмечает, что застрявшие в Донецке – преимущественно те, кто приехал туда проведать родных или состояние жилья – оказались почти заложниками. Переселенка из Донецка Ирина в интервью журналистам сайта рассказывает: она приехала в Донецк из Киева за день до того, как закрыли блокпосты в марте.

Женщина говорит, что как только захлопнулись блокпосты, стало понятно, что она здесь надолго. Встал вопрос, как выживать в Донецке. Ирина решила устроиться на работу, но везде, куда она приходила по объявлениям, у нее требовали «паспорт ДНР». Никого не интересовала специальность, санитарная и трудовая книжки. Ирина говорит, что даже реализатором на вещевом рынке она не смогла устроиться... Почему? Да-Да, из-за отсутствия «паспорта ДНР». Научная деятельность в ОРДЛО

Удивительное дело: в так называемой «республике» активизировалась научная деятельность: оживилась защита кандидатских и докторской диссертаций. Об этом пишет блогер из Луганска Виктория Малышева для еженедельника «Украинский тиждень».

По словам блогера, причина довольно прозрачна: это гораздо проще сделать в пределах небольшого «государства», где Высшая аттестационная комиссия расположена в пешей доступности от места работы, а ее председатель – вчерашний коллега или сосед.

Как отмечает Малышева, все стремятся как можно быстрее проскочит со своими защитами, пока Россия официально не зашла на территорию так называемой «республики» с более жесткими требованиями к научным трудам. В связи с этим большинство «ученых» стремится как можно скорее «протолкнуть» свои диссертации здесь, ведь они вполне уверены, что Россия затем признает все местные документы. Правда, кто богаче, тот выезжает защищаться в Россию, чтобы впоследствии избежать споров.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:



Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Молчание оккупированных. Две группы людей в Крыму и на оккупированной части Донбасса

Молчание оккупированных. Две группы людей в Крыму и на оккупированной части Донбасса
(Рубрика «Точка зрения», специально для Крым.Реалии) Молчание оккупированных

Все разговоры о настроениях оккупированных территорий упираются в одну проблему. У нас нет оттуда внятной социологии.

Даже больше ‒ ее и не будет. Проблема даже не в том, что украинские социологи не могут проводить там замеры. И не в том, что российская социология недостоверная. Проблема в том, что идея проводить исследования на оккупированных территориях заранее обречена. В ситуации, когда искренность наказуема ‒ часть респондентов будет молчать или недоговаривать. Одни успели сжечь мосты, другие ‒ нет

Собственно, об этом же стоит помнить и в те моменты, когда мы пытаемся делать выводы относительно настроений оккупированных территорий за социальными сетями.

Собирательный образ комментатора из Крыма и Донбасса достаточно прост. Любит Россию, презирает Украину, ждет российских флагов на Крещатике. К тому же он обещает крах Евросоюза, радуется американским погромам и огорчается успехам Илона Маска. Спорит агрессивно и склонен выступать от имени целого региона.

И было бы ошибкой слепо слушать его. Те, кому выпало жить на оккупированных территориях, сегодня делятся на две группы. Одни успели сжечь мосты с Украиной. Другие ‒ нет

Степень радикальности поведения человека в социальных сетях определяется одним простым фактором. Какая судьба его ждет, если в его регион вернутся украинские флаги? А все потому, что те, кому выпало жить на оккупированных территориях, сегодня делятся на две группы. Одни успели сжечь мосты с Украиной. Другие ‒ нет.

Одни успели повоевать против украинской армии. Послужить в оккупационных администрациях. Отметились мародерством на Донбассе или строят карьеру в крымских органах власти. Другие ‒ живут пространством частной жизни. Не сталкиваются с административными вертикалями. Сохраняют возможность пересекать линию разграничения. Победа Украины будет означать для этих людей персональную поражение

Первые прекрасно понимают, что в случае возвращения Украины им придется покинуть регион. Над ними маячит угроза уголовного преследования и судебных исков. Победа Украины будет означать для этих людей персональную поражение. И поэтому они не стесняются в выражениях, когда добираются до соцсетей. Хвастаются непримиримостью и стараются звучать как можно радикальнее. Российская оккупация ‒ это единственный их шанс на собственное будущее.

Со второй группой все иначе. Они не переступали украинские законы. Не ломали присягу ‒ военную или чиновничью. Причем, они совсем не обязательно должны быть ярыми патриотами Украины. Куда важнее то, что в их образе жизни официальный Киев не найдет состава преступления.

И ровно по этой же причине они гораздо менее активны в социальных сетях. Потому что смена флагов на полуострове или на Донбассе не будет сопровождаться для них необходимостью бегства в Россию. Кто-то из них ждет возвращения Украины. Кто ‒ то просто сосредоточен на бытовом выживании. Но их голоса не слышно именно потому, что они не хотят, чтобы их слышали. Они «ушли под радары» и все, что у них остается ‒ это анонимные аккаунты и разговоры на кухнях. Вслух от имени оккупированных регионов говорят лишь те, кто успел сжечь все мосты

А потому вслух от имени оккупированных регионов говорят лишь те, кто успел сжечь все мосты. Им некуда отступать ‒ и теперь они яростно поддерживают Кремль. У них не осталось альтернатив ‒ и теперь они угрожают Украине расправой. Было бы ошибкой считать их всех поголовно «ботами». Эти люди защищают ту реальность, в рамках которой им нашлось место. Если реальность изменится ‒ места им уже может и не найтись. Меня смешат любые разговоры о «закрытую социологию» и «электоральные настроения»

Монополия на публичность досталась им случайно. Просто потому, что все остальные вынуждены молчать. Проукраинские голоса на оккупированных территориях преследуются ‒ а потому звучат пророссийские безальтернативным хором. Но было бы ошибкой считать их выразителями общего мнения.

В этом и особенность ситуации. Мы не знаем настроений Крыма и Донбасса. Нам не удастся опереться в этом вопросе на социологию. У нас не получится промониторить соцсети. Мы можем лишь строить прогнозы и делать предположения, но не более. Именно поэтому меня смешат любые разговоры о «закрытую социологию» и «электоральные настроения».

В слове «оккупация» есть много всего. Но почему там точно нет места ‒ так это искренности.
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Арсен Аваков. Уволить нельзя оставить

 Арсен Аваков. Уволить нельзя оставить


Арсен Аваков – рекордсмен по продолжительности пребывания на посту министра внутренних дел Украины. Проходит седьмой год, с тех пор Арсен Борисович стал руководителем МВД. Это было в феврале 2014-го. С тех пор в Украине сменился президент, парламент и несколько правительств. Ни обвинения в проваленной реформе полиции, ни «дело рюкзаков» –миллионная сделка, где фигурировал сын Авакова – Александр, ни ряд резонансных дел, безрезультатное расследование которых длится годами, министра Авакова «не подкосили».

Кресло под Аваковым зашаталось прошлой неделе – после того, как, по данным следствия, двое полицейских избили и изнасиловании женщину прямо в отделении полиции города Кагарлык Киевской области. После этого в очередной раз начали говорить о том, что не так с реформой правоохранительных органов, которая, между прочим, и началась за министра Авакова. «На предшественников нечего спихивать», – заявила депутат «Голоса» Александра Устинова с трибуны Верховной Рады, призывая коллег отправить Авакова в отставку.

Масла в огонь подбросила стрельба в Броварах, которая произошла через несколько дней после Кагарлыка. На фоне этих резонансных событий народные депутаты вызвали министра Авакова «на ковер» – хотят заслушать его доклад и по Кагарлыке, и по Броварах. Авакова ждут в парламенте 5 июня на часе вопросов к правительству. Тем временем под куполом Рады начался сбор подписей за отставку министра внутренних дел.

После Кагарлыка депутаты фракции «Голос» в парламенте объявили о сборе подписей за отставку главы МВД Арсена Авакова. По состоянию на вечер 3 июня под проектом постановления подписались около 60 депутатов от двух политических сил – «Голоса» и «Слуги народа».



От пропрезидентской политической силы свои подписи за отставку Авакова поставили с десяток народных депутатов. Среди них – Елизавета Богуцкая, Брагар Евгений, Геннадий Касай, Виталий Безгин, Лада Булах, Евгений Шевченко. Последний о своем недовольстве работой министра заявил с трибуны парламента:

«Я сейчас заявляю всей стране, всем гражданам, что во фракции «Слуга народа» практически все депутаты недовольны работой Министерства внутренних дел, практически все депутаты видят, что это ни к чему не приведет и практически все чувствуют, что это ответственность лично каждого из нас перед нашими избирателями, перед нашими детьми, которые боятся выйти на улицу. Я считаю, что этот беспредел надо прекращать, набраться силы, перестать бояться и сделать правильное решение – отправить Авакова в отставку».

Шевченко добавил, что время главы МВД «вышел» и что когда-Аваков «был, пожалуй, эффективным министром, но время меняется, и ситуация в стране изменилась».

В комментарии Радио Свобода Евгений Шевченко рассказал, что депутаты-«слуги» его поддерживают, но боятся публично критиковать Авакова. Однако во фракции «Слуга народа» от слов Шевченко отмежевываются. Мол, все, что говорит Шевченко – это его собственная точка зрения, а не позиция фракции.

Большинство депутатов «Слуги народа» деятельность Авакова действительно комментируют очень осторожно. «Потому что у Авакова на каждого есть «папочка», – говорит «не под запись» один из слуг – то ли шутя, то ли серьезно. Мол, ссориться с министром опасно, потому что на каждого есть компромат.

Как бы там не было, однако «слуги» хорошо помнят риторику президента в отношении министра. Оставляя Авакова в правительстве Алексея Гончарука, Зеленский, во-первых, брал на себя персональную ответственность, а во-вторых, он уверял депутатов, что Аваков на должности – временно, пока ему не найдут замену.

«Я лично жду кандидатуру от президента. Чтобы не получилось так, что этого (Авакова – ред.) снимут, а нового не найдут. Тогда «условные Бровары» могут появиться в каждом регионе», – говорит народный депутат-«слуга» Дмитрий Черный. Таких, как Черный, в пропрезидентской фракции много. Все они ждут четких сигналов от Зеленского.

Читать по теме: Бой за маршрут: кто и зачем устроил стрельбу в Броварах?

На последней пресс-конференции главы государства риторика президента в отношении Арсена Авакова изменилась кардинально. Зеленский больше не говорил ни испытательный срок, ни о временности министра Авакова. Президент назвал главу МВД «мощным министром» чем дал понять, что вопрос о его замене – не на времени. Зеленский: Аваков – мощный министр



«За шесть лет Арсен Борисович выстроил мощную вертикаль. Он имеет влияние не только в своем ведомстве. Его люди – и в ГБР, и в прокуратуре. Фактически – и в следствии, и в надзоре. Я не знаю людей в системе, которые готовы открыто сказать что, мол, давайте, я буду вместо Авакова. Это очень опасно для них», – говорит политический обозреватель издания «Украинская правда» Роман Романюк.

«Аваков как хороший психолог умеет правильно рассказать президенту, почему он для него незаменим. Думаю, в отношении Авакова, в голове у Зеленсього – сложный симбиоз страха и растерянности», – добавляет Романюк.

«Когда Авакова оставили в правительстве Шмыгаля, у меня исчезли все иллюзии, – говорит один из «слуг народа» в комментарии Радио Свобода. – Однако многие из нас и до сих пор ждет «отмашку» от президента, что он таки найдет замену Авакову и предложит ее на должность министра внутренних дел», – говорит собеседник.

«Я не доволен Аваковым. Мне не нравится, все что происходит в стране. Но я – человек президента. Это он меня привел в политику. Если я поставлю подпись за увольнение Авакова, значит я пойду против президента. Поэтому я просто відмежовуюся от этого вопроса и займаюся своими делами», – сказал в комментарии Радио Свобода еще один народный депутат-«слуга», приближенный к президенту, и добавил, что «сильно глубоко» в политических вопросах он не разбирается, а потому комментировать публично эту тему не решается.

«Моя позиция такая: у Авакова надо забирать полномочия и немного разгрузить его министерство», – говорит депутат от «Слуги народа» Ирина Верещук.

«Кто может заменить Авакова, несмотря на его влияние? Его надо было раньше снимать, ведь он более шести лет на посту. Сейчас он имеет влияние на ряд ведомств и структур – Государственной службе по чрезвычайным ситуациям, пограничную службу, Национальную гвардию, полицию», добавляет она.



По словам Верещук, она не видит смысла в сборе подписей за отставку Авакова до тех пор, пока ему не нашли замену. Мол, будет так же, как с министром здравоохранения, когда во время пандемии страна осталась без министра. «Если бы «Голос» вышел и предложил кандидатуру и если бы они заявили, что берут ответственность за этого человека – тогда это был бы серьезный разговор», – говорит Верещук.

«Голос» действительно на замену Авакова публично никого не предлагает. Хотя во фракции говорят, что они готовы посоветовать людей, однако не хотят раньше времени называть фамилии. Мол, «кандидатов собьют на старте».

«Аваков – это целая система отношений. Просто взять и убрать эту систему бесконфликтно вряд ли удастся. Тем более у Авакова есть его люди в парламенте. Является непосредственно его люди, а также в случае крайней необходимости он может привлечь тех людей, которые пока не являются его людьми», – говорит эксперт ОО «Слово и дело» Валентин Гладких. Если у Зеленского и возникнет желание «убрать» Авакова, то голосов депутатов может не хватить и для увольнения и назначения нового министра, считает Гладких.

Несмотря на жесткую и последовательную критику правительства, политические силы «Европейская солидарность» и «Оппозиционная платформа – По жизни», подписи за отставку Авакова не дали. И там, и там публично требуют отставки всего правительства, а не отдельно Авакова.

«Зачем Авакову испытательный срок? Мы считаем, что в отставку должно уйти все правительство, а не только Аваков. Они сейчас пытаются сбить пыль над Аваковым. Но это попытка просто отдать кого-то сегодня, чтобы сохранить всех на завтра», – заявил депутат от ОПЗЖ Юрий Бойко в комментарии Радио Свобода.

Другой депутат от этой политической силы Сугубо Мамоян в комментарии Радио Свобода сказал, что «фракция не говорила ставить подписи»: «У меня к Авакову позитивное отношение. Из того, что есть, это лучший вариант».

Еще один депутат от ОПЗЖ, член комитета по правоохранительной деятельности, с которым, по данным медиа, дружит Аваков, Илья Кива вообще заявил, что в проваленной полицейской реформе виновный не Арсен Аваков, а грузинская реформаторка Хатия Деканоидзе. «Сейчас полиция как раз и восстанавливается после той реформы», – заявил Кива в комментарии Радио Свобода.

Читать по теме: Из этой ситуации сухим никто не выйдет – Деканоидзе о ответственность власти за изнасилование в Кагарлыке

Сопредседатель фракции «Европейская солидарность» Ирина Геращенко отказ подписываться за отставку Авакова объяснила примерно так же, как и Юрий Бойко. «Отставка одного министра ничего не изменит. «Европейская солидарность» инициирует отставку всего правительства», – заявила Геращенко.

«Регламент ВР не предусматривает сбора подписей для снятия любого министра. Для этого нужно лишь зарегистрировать постановление об отставке, и достаточно инициативы одного депутата», – написала Геращенко в фейсбуке.

Вместе с тем депутат почему-то сообщила, что регламент ВР не мешает подписывать обращение относительно отставки главы МИНЗДРАВА Максима Степанова, по ее словам, «это соответствует регламенту».



В минувший понедельник комитет Верховной Рады по вопросам правоохранительной деятельности провел закрытое заседание по ситуации в Кагарлыке. Журналистов на комитет не пустили. Радио Свобода собрало комментарии депутатов до и после заседания.





Известно, что на комитете депутатам докладывали о ходе расследования, но вопрос морально-политической ответственности Арсена Авакова не поднимали. Зато министра ждут в Верховной Раде с докладом. Большинство депутатов, с которыми общалось Радио Свобода, сообщили, что хотят послушать Авакова и уже дальше делать выводы. Однако почти все народные избранники были единодушны: в ближайшую пятницу в отставку министра не отправят.







Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Дети, забудьте украинский: зачем в оккупации окончательно убирают изучение языка?

 Дети, забудьте украинский: зачем в оккупации окончательно убирают изучение языка?


На оккупированной части Луганской области группировка «ЛНР» с сентября полностью исключает украинский язык и литературу из школьной программы. Боевики оставили возможность факультатива – чтобы он был, за это должно высказаться больше, чем половина класса. Но хватит ли смелости заявит об этом?

Именно украинским детям ОРДЛО предстоит поступать в украинские университеты, не говоря уже о том, чтобы потреблять украинский медиаконтент и вообще чувствовать себя частью настоящей, а не фейковой, страны.

Решить с факультативом нужно было срочно.

«Просто проинформировали. Сказали, чтоб решили сейчас и сообщили, если ребенок пойдет на факультатив по украинскому языку», – сообщили Радио Донбасс.Реалии люди с оккупированной территории.

Требовать факультатив по украинскому языку не всем хватает смелости.

Так, ВВС цитирует бабушку двоих внуков с оккупированной территории: «Я просто не стала ничего говорит, чтобы не обозлить никого против себя. Та же учительница могла организовать проверку со стороны социальных служб: отец и мама в разводе, у них новые семьи, никаких юридических полномочий и прав на опекунство мы не имеем. Поэтому в любой спорной ситуации я молчу».

Хотя, например, телеграмм-канал «Луганский инсайд» пишет, что многие родители все же высказались за изучение.

Бабушка двух школьников Александра Игоревна (имя изменено в целях безопасности) пишет Радио Донбасс.Реалии: боится, что луганские дети вообще не будут знать родной язык.

«Это означает, что наши дети не смогут поступать на учебу «в Украину», а будут вынуждены учится в никому не признанных республиках, где почти весь профессорский состав высших учебных заведен выехал. Из наших детей хотят воспитать недоумков, которые умеют стрелять, но родной речи не будут знать. Подскажите, что сделать нам, тем, кто живет на оккупированной Луганщине, чтобы нашим детям вернуть хотя бы 3 часа языка и час литературы в неделю, как было раньше. Почему у наших детей воруют родной язык?» – написала женщина.

Подконтрольные России администрации Луганска и Донецка неоднократно заявляли, что у них, «в отличие от Украины не борются с языками, а в так называемых «конституциях» оккупированных территорий было два «государственных» – русский и украинский. С этим группировки «ЛДНР» вместе покончили в марте: украинский исключили, «привели конституцию в соответствие с реальностью», сказали там.



По факту все эти 6 лет войны в ОРДЛО истреблялся украинский – школы с украинским языком обучения переводились на основной русский, уменьшалось количество часов украинского – постепенно пришли к 1 времени в одну или две недели, старицы также одевались прилично классические произведения из программы.

Учитель украинского языка и литературы Анна Григорьевна говорит, что с одним временем языка или литературы дети не смогут выучить всю программу. А пропуск даже одного года обучения из украинской программы может сильно повлиять на результат при сдаче ВНО для поступления.



К примеру, в тестах есть задания по фонетике, которую изучают в 5-м классе. В 6-7 классах – части речи (морфология), в 8-м – синтаксис простого предложения, 9-м – синтаксис сложного предложения, 10-11 классы – это углубленное изучение всех прошлых тем, а также риторика и стилистика.

И если «язык» еще можно нагнать самостоятельно, под контролем родителей, то с украинской литературой будут серьезные проблемы, говорит учитель.

«Литература – это ведь не просто текст. Произведение надо прочитать и понятий. А почему именно так все произошло, какие исторические события повлекли к написанию этого произведения. Нам сложно было два года объяснять многие произведения, потому что в школах уже не изучается история Украины. Но ученики ее хотя бы узнавали о исторические события в контексте произведений тех же Шевченко, Франко и других классиков. А теперь что? Ни истории, ни литературы, ни языка. Есть интернет, но знаете сколько там немыслимых разборов произведений?» – говорит Анна Григорьевна.

Кроме того, факультатив по украинскому языку не будет оплачиваться учителям, а значит, в первую очередь преподаватели не заинтересованы тратить свое время, рассказывает Анна Григорьевна. Одно дело – заниматься с детьми 1-4 классов, пока они на продленке, другое – сидеть с 5-11 классами после уроков.

В личном разговоре с Радио Донбасс.Реалии родители из оккупированного Луганска объяснили, что в их школах предупредили: желающих должно быть больше, чем половина класса. Варианты – объединить несколько классов на один факультатив или чтобы родители оплачивали этот время как репетиторство – руководство школы не поддержало.

В марте такие же правила в школах ввела и группировка «ДНР». Таким образом, у школьников ОРДЛО останется три варианта – учит все самостоятельно дома, нанимать репетиторов или обращаться в украинские школы для получения образования. Тем более, что последний уже давно реализовывают образовательные центрах «Донбасс-Украина». Без львовского шоколада, но еще с украинскими указателями. Как язык исчезает из Донецка (рус.)

Через такие центрах ученики из ОРДЛО могут поступить в украинские ВУЗы без обязательной сдачи ВНО. За 4 года количество поступающих через них увеличилось почти вдвое, говорят в Министерстве образования Украины. В 2016 году было 865 человек, в 2017-м – 1346, в 2019 году – зафиксировали 1600 учеников.

Кроме того, в них можно проходит изучение украинской программы дистанционно или на экстернате. Здесь перечень школ, в которые можно обратиться, чтобы начать обучение. В марте 2020 года по данным департамента образования Луганской области, на экстернатной форме обучения было 817 школьников, дистанционное выбрали – 251. По Донецкой области эти показатели в три раза больше.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ

Путин начал войну против Украины с языковой агрессии в 2013 году – ексрадник президента России



Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

«Украинские нулевые». Подкаст о артефакты двухтысячных: мобильные телефоны

«Украинские нулевые». Подкаст о артефакты двухтысячных: мобильные телефоны


Nokia, Siemens, Sony Ericsson – даже названия этих компаний-производителей телефонов выдаются «приветом» из прошлого. Сотовые телефоны, коммуникаторы, КПК, первые смартфоны – это осталось где-то в двухтысячных. При этом они и до сих пор могут храниться в ящиках и крепко держаться в нашей памяти.

Мобильные телефоны – еще один символ так называемых нулевых годов, о котором рассказываем в подкасте Радио Свобода «Украинские нулевые», подкасте о культуре и артефакты двухтысячных годов.







История мобильных телефонов начинается примерно с середины 20 века. Первые такие весили чуть ли не килограмм и были предназначены для связи с автомобилей. Уже в 80-е годы появились первые серийные «мобилки», в 90-е они уменьшились размером, появились первые раскладные девайсы, а ближе к нулевым на их экранах появились цвета. «Першенький был любимым»

В двухтысячных развитие мобильного рынка еще ускорился. Компании выпускали модель за моделью, но все равно они долгое время оставались дорогим удовольствием. Телефоны меняли нечасто, но и служить они могли по несколько лет. Поэтому много кто может легко вспомнить своего первого.

Читательница Таня Бугаенко поделилась историей про свой первый телефон. По ее словам, он появился в 2006 году, когда Таня была в шестом классе.

«Это был Samsung X210, розовый, «лягушка», на то время очень модный. Я носила его на шнурке на шее, тогда это также был один из трендов. С него же впервые и вышла в интернет, чтобы скачать себе рингтоны в формате wav+midi. Все загружали только midi-рингтоны, поэтому я считалась крутой. В своих следующих телефонов я уже не относилась так трепетно: и экраны била и топила, и об стену шпурляла. А этот першенький был для меня любимым, я даже называла его «мышкой», – рассказывает Таня.

Другая читательница Анастасия Подгорная рассказала, что получила первый телефон в третьем классе, потому что «повела себя как взрослая».

«Как сейчас помню: родители вечером серьезным тоном мне сообщили о том, что «ты уже подросла и доказала, что ответственная, должны держать с тобой связь, поэтому вот» – и протянули мне не новенький, однако такой желанный Samsung C100 (и это в 2006!). Там была очень крутая игра с хомячком который должен был побеждать злых призраков и раскрывать картину позади себя. В нее я «рубалася» на переменах целыми днями. И заряд он держал несколько дней, не то что телефоны сейчас. Эх, круто было!», – поделилась читательница Анастасия Подгорная. Коллекция ностальгии

Разработчик программного обеспечения Дмитрий Горевой уже три года собирает коллекцию телефонов. По его словам, у него собралось уже около 350 девайсов, среди которых есть и КПК, и мобильные компьютеры UMPC, но большинство именно мобильные телефоны.

«С детства у меня была страсть к технике – я что-то крутил, паял. И в школе и институте начал интересоваться мобильными телефонами. Хотел себе хороший мобильный телефон, но не мог позволить. Сейчас я могу пойти в магазин купить обычный айфон или андроид, деньги на это есть. А раньше не было и поэтому, наверное, это было интересно. И вот теперь я нахожу те телефоны, которые я хотел раньше, но не мог себе позволить», – говорит коллекционер.

Дмитрий скупает технику на сайтах объявлений, интернет-аукционах, а редкие экземпляры подыскивает на eBay. Говорит, что тратит в среднем на телефон 100-300 гривен, хотя в коллекции встречаются и за 1400-1600 гривен.

Конечной целью хобби Дмитрий видит в создании «музея ностальгии»: «Я завел аккаунт в інстаграмі и группу в фейсбуке где-то два месяца назад. И в інстаграмі у меня уже больше двух тысяч подписчиков, хотя я не делал там рекламы – они сами появляются. И люди постоянно добавляются, то есть им. Классно было бы открыть что-то в Киеве, чтобы люди могли прийти посмотреть», – поделился Дмитрий.

Полную рассказ слушайте в подкасте.

Также слушайте предыдущий эпизод подкаста «Украинские нулевые» – о «видик», «магнитолу» и диски
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Посттравматический стресс: жизнь после плена. Рассказ Станислава Асеева

 Посттравматический стресс: жизнь после плена. Рассказ Станислава Асеева


Журналист и блогер Станислав Асеев пробыл в плену 31 месяц. Из них 28 месяцев его удерживали на территории артцентра «Изоляция» в Донецке, в котором российские гибридные силы обустроили неофициальную тюрьму-застенок.

Радио Свобода публикует фрагменты воспоминаний Станислава Асеева, которые станут частью его будущей книги.



Станислав Асеев Мысли перед свободой

С какими мыслями заключенный «Изоляции» возвращается на свободу? Я говорю именно «Изоляции», так как сумма реакций тех пленных, которые все это время находились в тюрьмах и лагерях, была принципиально иной. Несмотря на то, что все мы освобождались из макеевской колонии, куда перед обменом свезли людей из разных мест лишения свободы, именно заключенные «Изоляции» до последнего момента были наиболее подавлены и скептически настроены даже теперь, за шаг до свободы. Это неверие в то, что все кончено – или вот-вот закончится, – убежденный пессимизм я наблюдал почти у всех, кто прошел «Изоляцию», включая меня. Интересно, что среди этих людей я провел в ней почти больше всех времени – 28 месяцев, тогда как среди военнопленных были люди, которые к моменту нашего обмена находившегося в плену уже по 5 лет, но в «Изоляции» не были. Так вот они-то зачастую и были наибольшими оптимистами, проведя в плену в два раза больше нас и сохраняя жизнерадостность даже после того, как их несколько раз вычеркивали из обмена за последние несколько лет. Неудивительно, что даже с дорожной сумкой в руке мы, бывшие узники «Изоляции», часто вызывали у остальных какое-то отторжение, словно намеренно не могли радоваться тому, что вот-вот окажемся по ту сторону колючих оград. Эмоциональный коллапс

Но это «эмоциональное отупение» было отнюдь не намеренным. Все это время нас убеждали в том, что мы – никто, что будущего не существует, что женские крики и ночные пытки – это единственная реальность, которую мы заслужили. Где-то на глубинном уровне мы, прошедшие «Изоляцию», действительно не могли поверить в то, что однажды это может закончиться, хотя и сознательно обсуждали между собой, как поступим, если окажемся на свободе. Помню один такой разговор буквально за день до обмена, когда вечером мы с моим бывшим сокамерником по «Изоляции» отошли в дальний угол барака, чтобы как можно меньше людей слышало нас. Я спросил его, стало ли ему легче, когда он услышал свою фамилию в списки на помилование, на что он ответил: «Нет, не стало. И ты сам знаешь, почему». Мы говорили с ним около часа, и все эти мысли так и вертелись в моей голове...

Может быть, доказать эту жестокость до предела – и даже переступит эго? Они ломают пальцы – мы поломаем им ноги. Они пустят 30 вольт – мы проведем через сто. Они изнасилуют пленную – мы убьем кого-то из них. Может быть, довести все это до то точки, когда всю Украину зальет один бесконечный поток жестокости, и только о нас и будут писать все мировые СМИ? Когда «глубокая озабоченность» наших союзников наконец заставит их почувствовать настоящий холод страданий, который идет из Донбасса, и где больше не может быть просто слов – только дела. В конце концов, может быть, тот ночью в подвале Палыч был прав, когда нес чепуху о том, что он едва ли не бог, потому что способен переступить через все: крики, вопли и просьбы – и пытать, пытать и пытать, несмотря ни на что? Неужели это – по всем меркам существо, а не человек – было право, и это и есть наша реальность? А что же мы? – Сомневаемся, пока они делают. Говорим, пока они привязывают провода... Первая эмоция – месть

Я никому об этом еще не рассказывал, но именно с этими мыслями я летел в самолете, когда нас торжественно возвращали в столицу. Именно с этими мыслями я часто произносил речи о правах человека, так до конца и не найдя в себе силы поверить в то, о чем говорю. Человек... Разве не люди делали с нами все это? Разве не мы в порыве гнева и мести способны это все повторит? «Если я сделаю то же самое, это придаст хоть какой-то смысл том, через что я прошел» – эту мысль, только в грубой форме, я однажды услышал вот уголовника. Это чувство абсурдно, если абсурд вообще касается чувств. Иногда освобожденный из плена ощущает, что просто должен что-нибудь сделать, чтобы хоть чем-то заполнить эти несколько лет. Месть в этом смысле подходит: она – первое, что приходит на ум. Первые сутки свободы вы все еще живете насилием, даже если вокруг собрали самых близких людей. Просто к другому вы еще непривычны, маятник эмоций за эти годы покрылся отравленной ржой.

Что же, будь эти мысли призывом – я бы получил новый срок. Тяжело не заметить, что это всего лишь болезнь, сторона нашей травмы, перевернутая болезненной потребностью справедливости. Это ясно. Мы все читали все эти книги, которые препарируют нас до костей. Чем больше проходит времени, тем больше угасают и подобные мысли, оставляя лишь пепел эмоций. Однажды исчезнет и он. И вот этого тоже ощущаешь какое-то странное чувство – презрение к себе самому. Разве ты не знал, что так будет? Разве не говорил себе тысячу раз, когда был в тех подвалах: «Не вздумай забыть, что они сделали здесь с людьми»? Свобода многих делает мягкими, заставляет прощать, забывать. Это как насморк, который я подхватил в «Изоляции», когда уже имел одеяло, – но я не болел, пока грелся в подвале бутылкой с мочой.

Было время, когда в «Изоляции» – после очередной «пыточной» ночи – весь следующий день я ходил с мыслью о том, как после освобождения проедусь по тюрьмам, где содержат ых пленных. Я просто хотел на них посмотреть, даже не представляясь и не говоря ни единого слова. Вот они сидят в официальной тюрьме, с телефоном, доступом Красного Креста и ОБСЕ, с нормальным питанием, их никто не насилует, никто не забивает под нары. Их родные и близкие всегда могут приехать и увидеть своих сыновей. К тому времени мать я не видел уже больше года – просто за то, что решился на голодовку, так как мечтал об официальной тюрьме. Просто тюрьме, не быть в «Изоляции» – и у меня отняли последнее: мою мать... Кто я?

Я вспоминал все это тогда, в тот день в «Изоляции». Вспоминал в самолете в столицу, – иногда вспоминаю об этом теперь. По правде сказать, сейчас я стараюсь об этом не думать: замещение – чертовски плохой механизм. Все это нечем заполнить. Но вытеснять я уже научился. Я так и не нашел для себя ответов на эти вопросы, как не нашел ответа и на главный вопрос. И для меня он вовсе не в прощении: я вполне понимаю, что кто-то думает так же и с тот стороны. Кто-то уверен, что прощать нужно не мне, а меня. Здесь и вправду нужен всемирный Судия: этих направо, этих – налево, и желательно молча.

Так что мой вопрос к себе совершенно другой: кто я? Парень в красивой одежде где-нибудь в Праге, который смотрит на приятный закат над черепичными крышами и спустя может позволит себе думать о гуманизме? – Или тот загнанный в клетку донецкий зверек, который наматывал километры вот решетки к двери и обратно с мыслями о медленной и мучительной мести?

Одежда и Прага ответа на этот вопрос не дают.





Предыдущие публикации:

31 месяц в плену. Станислав Асеев рассказывает о пережитом в оккупированном Донецке

Пытки к заключенным в оккупированном Донецке. Рассказ Станислава Асеева

Заключенные донецкой «Изоляции». Рассказ Станислава Асеева о разновидности страха

«Сама система съедает вас изнутри». Рассказ Станислава Асеева о плене в Донецке

Разновидности пыток в Донецке. Рассказ Станислава Асеева о плен

Секс и плен: что происходило в Донецке в «Изоляции». Рассказ Станислава Асеева

Кто эти люди: психологический портрет палачей. Рассказ Станислава Асеева о плене в Донецке

Опыт смерти и свобода в плену. Станислав Асеев о высшую форму свободы

Стадии пыток: не герои, а те, которые выжили. Рассказ Станислава Асеева о плене в Донецке
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Памяти композитора Мирослава Скорика. Музыка маэстро сейчас звучит в более чем 40 фильмах

 Памяти композитора Мирослава Скорика. Музыка маэстро сейчас звучит в более чем 40 фильмах


На 82-м году жизни умер известный украинский композитор Мирослав Скорик. Он – Герой Украины, народный артист Украины, лауреат премии имени Шевченко, обладатель нескольких орденов за заслуги. Художественный руководитель Киевской оперы в 2011-2016 годах. Родом со Львова. Мирослав Скорик был двоюродным внуком выдающейся оперной певицы Соломии Крушельницкой. Именно она первой заметила его талант.

Предлагаем вашему вниманию интервью с Мирославом Скориком, которое было записано в студии Радио Свобода в октябре 2018 года и тогда же впервые опубликовано.



(Текст и видео 2018 года)

Имея едва ли не все почетные звания – от народного артиста до Героя Украины, больше всего его «подбадривает» и вдохновляет успех среди молодежи. Говорит, в украинской культуре «наметился перелом»: когда попса начала надоедать и все больше людей обращаются к серьезной музыке. О новых интересных композиторов и исполнителей, почему украинский бизнес почти не поддерживает классическое искусство и чего не хватает Киевской опере Мирослав Скорик рассказал в интервью Радио Свобода.



Виталий Портников: Господин Скорик, как вы видите вообще сегодня украинское общество именно в его отношении к культуре, к музыке? Потому что были годы, когда казалось, что все это, то, что составляет духовную жизнь большого количества цивилизованных стран мира – музыка классическая, живопись, выставки, какие-то серьезные театральные премьеры – все отошло на второй план. Главным стало выживание, политика, социальные проблемы. И вот сейчас это меняется?

– Это сложный вопрос, потому что есть какие-то изменения к лучшему. Но хотелось бы, чтобы они были более интенсивные. Все же какие-то сдвиги есть и в музыке, и в поэзии, и в художественных делах. Мы не можем сказать, что культура очень на втором плане. Тем более, я думаю, потенциал в Украине есть большой в этом смысле.

– Вы были одним из инициаторов «Киев Феста», который сейчас происходит на наших глазах. Как вы считаете, этот фестиваль – сам по себе событие? Или он нужен для того, чтобы создавать количество художественных, музыкальных событий в нашей жизни? Наметился перелом: «попса» уже знудилася людям, даже молодежь обращается чаще к серьезной музыке

– Такие фестивали хороши тем, что композиторы могут вообще что-то показать, что их выполняют и выполняют много, потому что много композиторов, и есть возможность почувствовать реакцию публики и общества. Я думаю, что это основная задача и это, так сказать, задача и то, что композиторы хотят. Потому что вне этого фестиваля очень тяжело пробиваться в другие концертные организации, оперы, филармонии и так далее. Хотя в последнее время, я также могу сказать, наметилась определенная положительная тенденция.

В музыке, как и вообще в жизни, и в истории есть какие-то такие странные изломы. Когда-то была классическая музыка популярная, потом был авангард после авангарда к нам пришла «попса». А сейчас, я думаю, наметился какой-то перелом, что «попса» уже знудилася людям, как-то уже видим, что публика, даже молодежь обращается чаще к серьезной музыке.



– Если бы мы это интервью сейчас записывали где-то в Лондоне или в Берлине, мы с вами могли бы обсуждать какие-то современные тенденции именно в мире классической музыки, называть фамилии композиторов, которые известны широкой общественности, по крайней мере читателям серьезных газет и зрителям серьезных каналов. Когда же мы говорим на такие темы в Киеве, то мы под классической музыкой понимаем Бетховена, Брамса, Моцарта, в лучшем случае – Ревуцкого ли Лятошинского. Но не то, что происходит на наших глазах. Можно говорить, что даже Скорика. Я готов. Но мы с вами тоже не молодые люди. Увы!

– Тенденции – вообще в целом мире подобные. Я уже говорил даже о современной музыке вообще, украинскую в том числе. То, что я сказал, то это также характерно для этого теперешнего состояния дел.

– Когда вы говорите, что молодые люди сейчас стали интересоваться серьезной музыкой, то как вы это чувствуете?

– Вижу, как они ходят на концерты. Например, на мои авторские концерты. У меня был период и сейчас продолжается, когда я интересуюсь джазовой музыкой. Я сделал такую программу, которая состоит из фортепиано и джазовой музыки. Я был с этими концертами почти в 10 городах за последние годы в Украине. Я был очень доволен приемом публики. И я видел, собственно, и молодых людей. И это был успех. Так что тут я могу сказать, что так было. Но, бесспорно, и серьезная музыка требует лучшей подготовки. Но какой-то определенный интерес есть.



– По вашему мнению, что такое украинская классическая музыка, украинская композиция как явление? Когда мы говорим о немецкую классическую музыку, о польской, о русский, то мы себе представляем целостные картины. В случае с украинской композицией всегда (ну, так сложилась судьба самих украинских земель) ведущие композиторы – всегда часть какой-то чужой композиторской традиции – польской, австрийской, русской. Мне кажется, что мы только сейчас начинаем эту картину украинской композиторской музыки осознавать.

– В большей степени так. У нас появились очень интересные исполнители, интересные композиторы. Так что я не так пессимистично настроен.

– Если говорить об украинском присутствии в мировой музыкальной культуре, как вы ее оцениваете? Конечно, когда украинка возглавляет оперу в Австрии, становится дирижером, то это уже то, что видят все. Но если говорить о явлении, о процессе?

– Это проблема очень серьезная. И она, к сожалению, недостаточно реализована. Сами понимаете, потому что действительно мы были в тени русской культуры, мы считались, что мы, как просители, где нас берут в какие-то концерты и так далее. Но над этим надо работать. И не только композиторам. Поэтому сейчас это больше дело самих композиторов. Но также, оказывается, и дирижеров и исполнителей, которые пропагандируют нашу музыку. Но и того явно недостаточно. Но я должен сказать, что если наша музыка достается в такие интересные залы, как правило, достаются очень хорошие отзывы.

– Если говорить о сами музыкальные события в Украине, кроме «Киев Феста», не кажется ли вам, что просто надо как-то, возможно, выходить с такими крупными инициативами и в меньшие города и, может, в совсем небольшие города? Если люди не могут прийти к музыке, то музыка должна как-то приходить к людям.

– Бесспорно. И этим надо заниматься. Вновь есть проблемы финансовых также...



– Почему я спрашиваю? Я недавно был во Львове и узнал, что одна из событий моцартовского фестиваля львовского будет в Бродах. Броды – совсем маленький городок. Мне кажется, что когда люди видят, что это у них происходит, они начинают быть участниками процесса. Очень важно для композитора – как он видит публику и как люди реагируют

– Бесспорно. Возвращаясь к моим джазовых концертов, мы были, например, в таких городах, как Калуш, мы были в почти 10 областных, но и были и в других. И тем занимаемся. И мне приятно, что я все же имею публику, которая реагирует. То, что очень важно для композитора – только то, как он видит публику, и видит, как люди реагируют, как они выглядят, как они это воспринимают. Это самое важное для композитора.

– А публика ваших оперных произведений, симфонических произведений и джаза публика – это разные публики?

– Есть нюансы. Бесспорно. Там есть другая публика – уже более взрослая и которая любит оперу. И такая более не то, что легкая. Потому что у меня специфическая джазовая музыка. Она не такая, как, конечно, американская, она авторская. Так что здесь у меня больше успеха у молодежи.

Я – серьезный композитор, который пишет камерную, симфоническую музыку. И она не такая легкая для восприятия. Но, смотрите, много молодых артистов, исполнителей известных и молодых – им нравится моя музыка и они ее выполняют. Это меня подбадривает. Я, собственно, даже не надеялся, что у меня так много исполнителей именно.



– Можно узнать, а кого вы слушаете?

– Я принадлежу к такому направлению – продолжение современной классической музыки. Что это значит? Вот я воспитывался на таких композиторах, как Дебюсси, Равель, Стравинский, Прокофьев, Лятошинский. Понимаете, это направление классической музыки, но...

– Но более современной. И более оптимистичной? Можно так сказать? Я не являюсь поклонником авангардной музыки

– Не то, что оптимистичной. Но она более понятна и продолжает традиции. Зато я не являюсь сторонником такой авангардной музыки, которая называется названием «додекафонної».

– То, что сейчас на всей площадках мира выполняется? Как и история, так и искусство делает такие повороты, что их предсказать невозможно

– Нет, это был период 1950-ых годов. И оно сейчас уже постепенно отходит. Но что будет дальше? Я думаю, что ничего нельзя предсказать. Потому что, как и история, так и искусство делает какие-то такие повороты, что их предсказать невозможно. Мне так кажется.

– Я хотел бы поговорить с вами про Киевскую оперу. С какой точки зрения? Вот вы говорили, что мы были, как бедные родственники, для россиян. Но, с другой стороны, я знаю о «золотое время» Киевской оперы еще в советские времена, когда были большие голоса – от Паторжинского, Литвиненко-Вольгемут до Ларисы Руденко, Юрия Гуляева, Беллы Руденко. Потом началась та экспроприация кадров, когда все лучшие украинские певцы в Большом театре оказывались. Это же происходило не только с нами. Это происходило со всеми практически трупами тогдашнего СССР. Марис Лиепа не танцевал в Риге, он танцевал в Москве. И такое другое.

По сути мы могли бы иметь, если бы продолжали эту традицию, оперный театр на уровне лучших оперных театров Европы с нашим украинским потенциалом. Возродить это можно теперь, когда люди, с одной стороны, в Москву не ездят, а с другой стороны, могут поехать до любого оперного театра в Европе, где больший репертуар, большие, я извиняюсь, гонорары, большие возможности. Как сохранить Киевскую оперу на уровне традиций?

– Киевская опера в какой-то мере работает в этом направлении. Она интересуется классической музыкой. Но в основном (я не хочу уже так сильно критиковать) этот репертуар довольно таков (как это сказать?) повторяет эти все классические традиции – это итальянская музыка, это...

– Это не экспериментальный театр? Хотелось, чтобы Киевская опера была более современной

– Нет. Верди, Пуччини, другие итальянские композиторы. Чайковский. Немножко хотелось, чтобы и Киевская опера была более современной. Там были попытки, но они, к сожалению, не развились. И пока что остановились на такой классической традиции бельканто. Там есть красивый балет, красивые голоса, может, и не такие знаменитые, которых было много, которые, как вы уже сказали, поехало заграницу. Но все же там труппа очень интересная и имеет возможности. Но хотелось, чтобы они больше обращались к современной музыке и современной украинской музыки. Это бесспорно.

Зато они считают, что им не хватает финансов, чтобы написать оперу. Надо много денег на это, и они не могут их достать. И поэтому, к сожалению, коронные номера – сейчас есть две украинские оперы – это «Запорожец за Дунаем» и «Наталка-Полтавка».

– Но, с другой стороны, если они их не будут ставить, то кто их еще будет ставить? Вы приезжаете в Прагу, то тоже можете пойти на Дворжака или Сметаны, потому что больше нигде вы не увидите этой оперы.

– В какой-то мере я согласен с вами. Но, кроме тех опер, надо еще что-то новое придумать.

– Когда вы говорите о бельканто, то это такая мягкая возможность назвать театр советским. Опера бельканто – это Большой театр и Мариинский театр. При чем, Мариинский театр, еще коли он был Кировским театром, еще когда не стал снова Мариинским театром. Это такая оперная традиция, которая нравилась комиссарам.

– Да. Но бельканто не виновато в этом. Оно было популярно, нравилось и продолжает и продолжает нравиться. Так что здесь нельзя так говорить. Есть оперы и более интересные. Рихарда Штрауса, например, Бриттена, других западных композиторов. Ну, и современные композиторы писали интересную музыку. Допустим, тот же Шостакович, например, опера «Леди Макбет Мценского уезда». И она относилась тогда в Киеве и имела большой успех. Так что идут и эти оперы.

– Но почему тогда нет экспериментов другого направления? Скажем, концерт на выполнение опер, как бывает во многих странах. Это, по крайней мере, дает возможность публике увидеть тенденцию. Или другие оперные театры новые, которые могут быть камерными.

– Это пожелания, которые хотелось, чтобы были. Их не так легко реализовать. Сейчас очень трудно с гастролями оперы в других странах. И также надо ставить те оперы, которые были бы интересные, современные и чем-то заинтересовали бы иностранную публику, иностранных продюсеров.

– Вообще Украина – это страна классической музыкальной культуры или нет? Уровень исполнительства у нас классический на достаточно высоком уровне

– Да, безусловно. И уровень исполнительства у нас классический на достаточно высоком уровне.

– Если говорить о том, что должно делать государство (государство (!), потому что это действительно от государства зависит), чтобы это развивать... Вот вы говорите, что в Киевской оперы нет денег. Это же государственный театр! Для этого в принципе и существуют государственные учреждения, чтобы такие разновидности искусства, которые являются по сути сокровищем нации, поддерживать. Я написал оперу «Моисей»

– Я некоторое время работал в Киевской опере. И я знаю, как они борются вообще за публику, за то, что они должны платить, за те деньги, которые платит публика. У них есть тот лимит, который они должны дать. И они борются за это. Порой им до того не доходят руки. Они хотят поставить новую оперу – они считают, что композитор должен найти продюсера, который даст им деньги. Я, например, это почувствовал на своих определенных определенных попытках. Я написал оперу «Моисей»...



– Да, известная вещь!

– Директор Львовской оперы в данном случае обращался даже к Папе Римскому, чтобы он дал какие-то деньги. Папа Римский дал. Я поставил там балет также «Возвращение Баттерфляй» – также мы нашли спонсора. Но на Западе также ищут спонсоров. Но у нас пока что нет тем, чтобы поощрить спонсоров таким постановлением.

– Возможно, у нас просто крупный бизнес не такой образованный, как западный?

– Я думаю, что так.

– Кстати, я думаю, что во Львове легче с этим работать, чем в Киеве?

– Это индивидуально.

– Я просто хочу понять, где же все-таки эта традиция музыкальной культуры имеет большую поддержку, если хотите, вот на таком уровне людей.

– Каждая страна имеет свои. Например, американская опера... Там вообще нет министерства культуры, ничего не платят. Только большой список спонсоров. А вот другие страны, например, скандинавские дают большие деньги и для композиторов, и для постановок. Есть разные вещи. Польша имеет своих также и спонсоров, и государственную программу поддержки культуры. Так что разные страны по-разному. Но результат тот же.

– Но, с другой стороны, мне кажется, в таких странах, как Польша осознают, что достижения в музыкальной культуре – это такая марка страны. Очень много людей на Западе, которые знают Польшу, потому что есть Лютославский. Правда же?

– Да.

– У нас нет такого отношения. Мы не можем себе сказать: вы знаете, люди могут через Скорика узнать о том, каким является современный уровень культурной Украины.

Если говорить о перспективах, то как вы думаете, что дальше будет с «Киев Фестом»? Как это будет развиваться? Вы видите людей, которые могут рядом с вами это развивать, именно молодых людей, которые способны...?

– Я надеюсь во всяком случае.

– Это важная вещь. Потому что вы же не можете быть вечно центром таких процессов.

– Бесспорно.

– Это вообще проблема, которая, мне кажется, есть в любой культуре – смены поколения. Я всегда говорю, чем отличается постсоветская культура от обычной – тем, что смены поколений не происходит никогда, что люди не видят, что будет после них. Я недавно видел (это для меня было очень интересно) перечень главных режиссеров ведущих театров Москвы. 85 лет – средний возраст. Люди работают! И для меня очень важно, может быть обновление в украинской культуре и в украинской музыке?

– Я думаю, что должно быть во всяком случае. В какой-то мере оно появляется. Но это, к сожалению, не всегда так идет, как говорится, безболезненно.

– А что надо делать, чтобы человека удержать даже не в стране, а, если хотите, в культурном пространстве? Когда мне говорят, что люди уезжают и из этого заканчивается их контакт с украинской музыкой, то я с этим никогда не соглашусь. Потому что лучшие популяризаторы украинской музыки часто в Украине вообще не рождались, как Павел Плишка. Он вообще здесь не жил.

– Да.

– Каковы инструменты поддержания диалога с людьми, с музыкантами, деятелями культуры, которые здесь не находятся, но про украинскую культуру помнят? Вы сами работали в Австралии – вы имеете такой механизм знать. Много исполнителей, которые переехали на Запад, со временем все больше и больше обращаются к Украины, без национальной поддержки скучают

– Много наших исполнителей, которые переехали на Запад, со временем все больше и больше обращаются к Украины, приезжают сюда на гастроли. Я не говорю, что есть какая-то грусть по Родине, но они все же понимают, что без какой-то национальной поддержки грустят, что им не хватает этого. Например, скрипач, мой знакомый Олег Крыса. Уже 10 лет нет и года, чтобы он не приехал в Украину и не вы��топал и так далее. Это не только он.

– Ну, так. Но это люди делают по собственной инициативе, можно сказать, по призванию, собственно.

– Нет, их приглашают. Их приветствуют здесь. Они себя слышат здесь положительно. Так что то есть взаимный обмен.

– Что вы могли бы пожелать нашим читателям и слушателям, когда речь идет о классической музыке? Что вы могли бы посоветовать? Очевидно, что сейчас нас могут смотреть люди, которые считают, что это все для них уже давно прошлое.

– Так не является. Потому что молодежь приходит. И молодежь интересуется всем. Они интересуются и современной «попсой», и так далее. Если они все же обратятся к классическим образцам, даже во всех участках, то они находят, что это действительно есть высокая культура. И, думаю, что это может их привести в такой способ, что они захотят как-то по-новому продолжить эту культуру на современном уровне.

Вот, между прочим, что я и в своем творчестве стараюсь делать. Я думаю, что я моя музыка национальная, но вместе с тем она продолжает классические традиции, но она является иной. Я стараюсь в ней, так сказать, найти свой стиль, и чтобы этот стиль и моя музыка как-то дошло до них, до как можно большего количества людей, слушателей. Умер известный композитор Мирослав Скорик Мирослав Скорик о себе, Параджанова, Крушельницкую и скандалы в опере









Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Деканоидзе о возможности возвращения в украинскую политику, провал реформы полиции, отставку Аваков

 Деканоидзе о возможности возвращения в украинскую политику, провал реформы полиции, отставку Авакова и шанс для Зеленского
Деканоидзе о возможности возвращения в украинскую политику, провал реформы полиции, отставку Авакова и шанс для Зеленского

29 мая ряд СМИ распространили информацию о том, что бывшая руководительница Национальной полції Украины Хатия Деканоидзе прилетела в Киев и вскоре, по ініцативою Михеила Саакашвили может возглавить украинскую таможню. Журналисты также сообщили, что Деканоидзе, якобы, уже имела встречи со своими бывшими украинскими коллегами, а президент Владимир Зеленский обдумывает ее возможном назначении.

В интервью Радио Свобода Деканоидзе рассказала: насколько эта информация соответствует действительности, претендует ли она на какую-то должность в Украине, а также о том, что не так с реформой украинской полиции, имеет ли министр МВД Арсен Аваков уйти в отставку, сможет ли правоохранительная система за президента Зеленского понести положительных изменений и действительно возвращение Михеила Саакашвили в украинскую политику может принести какие-то весомые результаты.

– Утром 29 мая ряд изданий сообщила по Вашем возвращении и о том, что Вы можете возглавить украинскую таможню.

– Я это читала и, честно говоря, об этом впервые слышу. Я здесь несколько дней, просто проездом и жду на чартер в Тбилиси. Мне надо было в личных делах.

Во-вторых, я впервые слышу от журналистов вообще, что-то происходит, что идут какие-то разговоры о моем назначении. Я вообще ничего не знаю, никто со мной не говорил. У меня таких планов нет. Моя поездка ни с чем не связана. Просто в личных делах.

– Как вы считаете, откуда тогда взялись разговоры о вашем возможном назначении? Про ваши какие-то встречи?

– Я не знаю. У меня никаких встреч не было. Поверьте мне. Вообще.

– Буквально на днях Вы дали интервью Deutsche Welle и написали блог о реформе украинской полиции, о том, что она не происходит так, как хотелось бы. И одной из причин Вы назвали то, что в систему вернулись «советские кадры». Почему это стало возможным?

– Давайте скажем откровенно: реформа полиции не то, что не дошла до конца, но и окончательно, видимо, провалилась. Реформа полиции предполагает не только реформу патрульной полиции

Реформа полиции предполагает не только реформу патрульной полиции. Это общий блок и уголовной полиции и следственных органов, и самое главное: когда реформируется правоохранительная система, надо, чтобы параллельно реформувалась и судебная, и прокуратура. Это – очень важно.

Во-вторых, я смотрю на эти все события и думаю, что это все – просто совковая система: 93 процента тех, которые были после переаттестации уволены, они все через суды возобновились. К тому же криминальный блок остается слабым в сфере реформирования.

Причина? Я не знаю. Или непонимание, или отсутствие жесткой политической воли, чтобы окончательно довести реформу до конца.

– Политическая воля кого именно? Президента, министра МВД, правительства?

– Вы знаете, пожалуй всех. Потому что политическая конъюнктура и политическая элита в себя включают и президента, и Верховную Раду, и министра МВД... Всех. Если у полиции или у судей, или у прокуратуры, или у правоохранительной системы нет доверия то реформы нет

Честно говоря, я думала, что что-то изменится после выборов. Я очень надеюсь, что что-то реально изменится, потому что Украина для меня очень близкая страна и я всегда очень волнуюсь. И украинская полиция – близкая для меня сфера работы.

Самое главное, чтобы украинцы были довольны, а украинцы – недовольны. Если у полиции или у судей, или у прокуратуры, или у правоохранительной системы нет доверия среди общества, то это означает, что никакой реформы нет.

– Вы только что сказали о том, что ожидали, что что-то может измениться после выборов. Как раз недавно прошел первый год президентства Владимира Зеленского. Возможно, Вы можете как-то оценить этот первый год: были ли какие-то подвижки или наоборот недостатки в работе правоохранительных органов при его президентстве?

– Не очень, видимо, изменилось что-то (из того, что я знаю). Главное, чтобы украинцы это понимали и знали. Не очень изменилось, потому что, опять же, происходят какие-то ужасные вещи. Например, ситуация в Кагарлыке. Это – ужасная новость. Из этой ситуации сухим никто не выйдет.

Это означает, что вся система уже прогнила и как-то уже надо хоть что-то делать для того, чтобы реально или очистить систему, или просто построить новую. Чтобы выйти из советского болота, надо ненавидеть ту совковую структуру.

Очень часто меня обвиняли в том, что вот ее команда разрушает систему (переаттестация и т.д.). Но самое главное, о чем я сейчас жалею, что система до конца так и не была разрушена. Потому что для того, чтобы выйти из советского болота, надо ненавидеть ту совковую структуру. Понимаете? Ненавидеть коррупцию! Чтобы был закон, который наказывает людей, которые ставят себя выше закона! Это – очень важно!

Я думаю, что президент и его команда, и люди в Верховной Раде это хорошо понимают. Потому что украинцы уже давно ждут, очень давно ждут, чтобы нормальное правосудие и нормальная уголовная юстиция были ощутимы.

– Вы сказали о том, что все должны понести ответственность за те события, которые происходят в последнее время. Касается ли эта ответственность именно министра МВД Арсена Авакова? Потому что сейчас люди, которые обсуждают это в соцсетях, они считают, что именно на нем лежит большая доля ответственности. Вы соглашаетесь с этим или нет?

– Как человек, который очень давно служит в полиции, скажу: есть два вида ответственности – уголовная и политическая и моральная.

Я очень надеюсь, что те люди, которые делают такие гадкие вещи в полиции, обязательно будут наказаны. Потому что инакше я просто не представляю как. Если бы была начальником полиции, я бы конечно, после такого уволилась сама

И есть, конечно, политическая и моральная ответственность. Если вы меня спросите, что сделала бы я, если бы была начальником полиции, я бы конечно, после такого уволилась сама. Если бы я была президентом, я бы потребовала от министра, чтобы он реально очистил полицию и уволил всех, начиная с начальника полиции, который допустил такое.

А относительно самого министра. Это уже, наверное, вопрос к президенту. Я не знаю. Когда политическая команда, то они, конечно, должны понести политическую ответственность. Это – мое личное мнение.

– Почему, по вашему мнению, со стороны президента и министра сейчас недостаточно таких вот шагов по ответственности?

– Я не знаю, почему. Пожалуй, надо спросить их. Если накопились такие моменты и есть вопросы у украинцев (это самое главное, чтобы украинское общество было удовлетворено и полицией, и судом, и прокуратурой)...

Правоохранительная система, которая работает и ориентирована на людей, – это и есть фундамент свободной страны. Правоохранительную систему нужно освободить от политики, иначе всегда будут страдать обычные люди

Еще момент такой. Надо освободить полностью правоохранительную систему от политики, иначе, конечно, всегда будут страдать обычные люди. Это – мое мнение. И я когда уходила с должности, тоже об этом говорила. Это – очень важно.

Та же самая ситуация сейчас в Грузии: люди, которые работают в правоохранительной системе, они полностью под одним человеком.

Но я верю в то, что не бывает дел, которые невозможно завершить, и,я думаю, что реформа может быть завершена в течение следующего года-полтора. То есть я думаю, что политическая конъюнктура дойдет до этого.

– Дело по убийству Павла Шеремета. Вы имели возможность видеть начало этого расследования как руководитель на тот момент Национальной полиции. Сейчас оно вышло на финишную прямую. Следите ли Вы сейчас за этим и какие у Вас впечатления?

– Я следила, но мало знаю нюансов. Я не знаю, какие были доказательства в деле. Поэтому для меня сейчас очень трудно рассуждать о ходе этого расследования, ведь я полной картины не знаю.

Те доказательства, которые есть в суде, они должны быть очень показательные и реально доказывать то убийство, которое произошло.

– И во время президентства Петра Порошенко, и во время президентства Владимира Зеленского министерство МВД возглавляет один и тот же человек. У вас есть объяснение, почему?

– Я не знаю. Я помню еще когда Верховная Рада голосовала за новый Кабмин, были большие обсуждения. Думаю, это назначение, видимо, тоже ответственность президента.

– Что Вы можете сказать про самого Владимира Зеленского?

– Я вижу его как человека новой формации: молодой, который хочет что-то изменить. Я вижу, что у него реально есть шас войти в историю, если направить страну в правильное русло (и правоохранительную систему, и экономику).

Надеюсь, еще есть время. Потому что у нас были очень большие надежды еще в 2015-м, когда мы только все начинали, но потом мотивация ушла (а мотивация всегда идет тогда, когда что-то не доходит до конца). Но я еще надеюсь, что не все потеряно.

– После смены власти в Украине к Вам вообще обращались с предложениями для сотрудничества? Возможно, предлагали вернуться?

– Нет-нет. У меня были международные проекты на постсоветском пространстве. Я занимаюсь консалтингом и занимаюсь грузинской политикой. Мы в оппозиции в Грузии. У нас выборы в октябре. Мы готовимся и очень надеемся, что олигарх Иванишвили, который сейчас теневой руководитель страны, после выборов уже окончательно отойдет от власти. Поэтому сейчас у нас очень активные политические процессы.

– А как бы Вы оценили то, что сейчас вернулся в украинскую политику Михеил Саакашвили? Возможно, Вы общались с ним после его назначения? И как Вы относитесь к тому, что это спровоцировало определенный конфликт между грузинской и украинской властью?

– Да, конечно, мы с Михаилом общаемся.

А насчет того, как повела себя грузинская власть, это конечно стыдно, потому что Грузия и Украина – крупные партнеры, очень большие: мы сидим в одной лодке и у нас один враг, одна цель (Европа, НАТО) и мы очень зависим друг от друга.

И через такой политический реванш, который сейчас происходит в Грузии, наша власть сделала просто очень и очень ошибочные шаги, когда отозвали посла, писали какие-то протестные ноты и т.д.



Но, я думаю. что в этом случае повела себя, как на меня, очень нормально и все публичные ответы, как и были и со стороны президента, и со стороны власти, они были довольно дипломатическими.

Я надеюсь, что после смены власти в Грузии, все будет нормально, потому что никто не может разделить украинский и грузинский народы. Тем более, что все грузинское население очень сильно болеет за Украину.

– А что вообще может означать, что Михеила Саакашвили вернули в украинскую политику, и что реально он может изменить в плане реформ?

– Я очень надеюсь, что он реально усилит команду президента, потому что Грузия после 2003-2004 годов, когда Михаил был при власти, Грузия стала успешной моделью реформирования. Поэтому у Михеила есть видение, он понимает процессы, он реально очень болеет за Украину, очень волнуется. Поэтому я очень надеюсь, что команду, которая сейчас есть у украинского президента, Саакашвили усилит.

Также я очень надеюсь, что будет жесткая политическая воля у команды перезидента, чтобы что-то реально, а не только формально, изменить в стране. Потому что, я считаю, что мы потеряли очень много времени.

Свободная Украина, процветающая Украина, Украина, которая в Европе, – это большая надежда для Грузии.

– Может сейчас, при президентстве Владимира Зеленского, теоретически повториться ситуация с Михаилом Саакашвили, которая была с ним за президентства Петра Порошенко?

– Я не думаю. Я не дуже хорошо знаю нынешнюю украинскую власть, людей, которые сейчас есть, но от своих друзей слышала, что эти люди совсем другой формации.

Да, я думаю, что в Верховной Раде есть люди, которые не заслуживают там быть, но, мне кажется, что основная команда – они нормальные, новые, понимают, что реформы – исторический шанс для Украины.

Я с надеждой на это все смотрю и очень за это болею. Потому что сильная Украина – это сильный регион.

– Вы скучаете сейчас по украине?

– Я постоянно по Киеву, по украине скучаю. Я приезжаю, уезжаю, но в основном я в Грузии.

Я была удостоена большой чести: служти и для Грузии, и для Украины. И я очень болею за вас, друзья! Вы – молодцы!

– Как часто Вы приезжали за эти годы в Украину? И если Вам предложат какую-то должность здесь, согласитесь, вернетесь?

– Я не знаю. Я думаю, что я один раз это уже проходила, когда были обещания, которые, к сожалению, не были выполнены (законодательная база, полная автономия полиции и т.д.)

Конечно, я могу со всеми поговорить, обсудить какие-то вопросы, всячески помогать Украине, если буду удостоена такой чести, но я не думаю и не думала о какую-то должность.



– Но если Вам ее предложат?

– Сейчас у меня не этот вопрос нет ответа. Но, если честно, я связываю свою судьбу с грузинской политикой и Грузией.







Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Украину будут вынуждать дать воду в аннексирован Крым – Чубаров

Украину будут вынуждать дать воду в аннексирован Крым – Чубаров


Председатель Меджлиса крымскотатарского народа Рефат Чубаров призвал быть максимально внимательными в ближайшие месяцы до событий, которые будут связаны с поставками днепровской воды в аннексирован Крым. Он не исключает того, что Россия может пойти на силовые действия, а «третья сторона» будет убеждать Украину восстановить водоснабжение полуострова.

Об этом Чубаров сказал в комментарии проекта Радио Свобода Крым.Реалии.

«Скорее всего, россияне могут привлечь третью сторону. Так было уже в 2015 году, когда в Крым перестала поступать электроэнергия. Тогда как посредники были, в том числе, участники нормандской четверки. Они обращались к президенту Порошенко, чтобы он обеспечил поставку электроэнергии», – сказал Чубаров.

Он отметил, что воды в Крыму в скором времени может не хватать для военных нужд российской армии. Тогда, говорит председатель Меджлиса, не исключен силовой давление российской стороны на Украину.

«Я просто исхожу из того, что воды в Крыму буквально через полтора месяца практически не будет хватать даже на военные нужды. Если не будет по-другому вода поставляться в Крым, они могут пойти на силовые действия. Силовые действия означают продвижение войск для обеспечения контроля в той местности, откуда вода может поставляться в Крым», – сказал Чубаров.

Накануне експосол США в Украине Джон Хербст сказал, что Украина должна придерживаться политики прекращение поставок воды в аннексирован Крым, поскольку это является важным компонентом давления на Россию для прекращения оккупации украинского полуострова.

Общая наполняемость водохранилищ Крыму за месяц снизилась на 7,1 млн кубометров. Такие данные привели в Государственном комитете по водному хозяйству и мелиорации подконтрольного России правительства Крыма.

В Херсонской облгосадминистрации 4 апреля сообщили о наполнение Северо-Крымского канала и заверили, что в аннексирован Крым вода через канал не поступает.

В Постоянном представительстве президента Украины в АРК также сообщили, что поставки воды в аннексированы Россией Крым и Севастополь через Северо-Крымский канал возможно только после деоккупации полуострова.