Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Не говори «успокойся!» Как не сойти с ума на самоизоляции

Не говори «успокойся!» Как не сойти с ума на самоизоляции
Как перестать паниковать, постоянно обновлять ленту новостей и считать дни до конца карантина? После первой недели самоизоляции все чаще встречаются сообщения, что люди начинают чувствовать себя тревожно и растерянно. Можно ли этого избежать? Как привести нервы в порядок? Радио Донбасс.Реалии спрашивает совета психолога. Выход есть. «Мы каждый раз, как животные, живя в мире, реагируем на внешнюю среду, проверяя ее на безопасность. В данной ситуации безопасность подрывается, поэтому наша автономная нервная система возбуждается на реакцию животного «бей, беги или замирай», – говорит Людмила Чвалева, психолог, гештальт-терапевт.

На нервную систему можно воздействовать, но только не словами «успокойся», которые вызовут еще большую тревожность. Реально успокоить себя можно разными способами.

Первое, что нужно сделать, – убрать источники, которые вызывают тревогу. А давай-ка ты ограничишь себя доступ к новостям?

«Если мы сидим все время в новостях или ленте фейсбука, сканируем новости про вирусы, это добавит нам еще больше тревоги. Первое, что доступно, – это сказать себе: «А давай-ка ты ограничишь себя доступ к новостям? И будешь смотреть только то новости, которые касаются конкретно безопасности, или то, которые касаются научных исследований». Научная информация, которая нам объясняет, что, как и почему происходит, структурирует в голове у нас мысли, и мы успокаиваемся», – говорит специалист.

Второе, что мы можем сделать – воздействовать на тело.

Здесь можно работать двумя способами. Первый – саморегуляция, ведь мы можем себя регулировать самостоятельно. Второе – сорегуляция. Вот второго человека мы можем тоже регулироваться, попадая в позитивную петлю. Об улыбку второго человека и доброжелательные слова мы тоже успокаиваемся

«Я говорю с кем-то по скайпу, я говорю с вами. Вы слышите мой голос. Если ваш спокойный голос, и мой голос спокойный – мы друг друга регулируем и успокаиваемся друг об друга. Об улыбку второго человека и доброжелательные слова мы тоже успокаиваемся. Общаясь по телефону, или общаясь с людьми на безопасном расстоянии, возможно сделать сорегуляцию» – говорит Чвалева.

Если человек одинок и поговорить ему не с кем, то общение можно заменить чем-то приятным, к примеру – просмотром комедии или теплым фильмом или книгой.

Что же касается саморегуляции, так как человек пребывает в постоянном движении между тремя зонами: внешней, внутренней и средней зоной, очень важно не застрять в одной из них. Внешняя зона, когда человек, к примеру, говорит по телефону, он себя ощущает, но все его мысли сосредоточены на общении. Средняя зона – это наши мысли, к примеру, посмотрел – и осмысливаю. Внутренняя зона – наши ощущения: телесные и эмоциональные. Когда человек в тревоге, он западает в какой-то из зон и фиксируется в ней.

Чтобы включить саморегуляцию, психолог советует, в первую очередь, сосредоточиться на дыхании. С помощью дыхания мы можем успокоить свою нервную систему

«Когда мы в тревоге, дыхание становится адреналиновым: глубокий вдох, небольшой выдох. Нужен плавный, спокойный и медленный вдох и выдох. Желательно вдох через нос, а выдох через рот. Это запускает парасимпатическую систему и как бы сигналит – спокойно, все хорошо, я в безопасности. С помощью такого дыхания мы можем успокоить свою нервную систему».

Но одних лишь разговоров и дыхания недостаточно, поэтому психолог советует, прежде всего, составить себе график и придерживаться его, так человек уменьшит свою тревожность, понимая, что все идет по его плану.

В условиях самоизоляции также стоит сосредотачиваться на себе и приводит в порядок свои мысли. Привести мысли в порядок можно и приводя порядок в доме. Механическая и монотонная работа помогает выключить негативные мысли и сосредоточиться исключительно на выполнении задачи.

Не стоит забывать и о физических нагрузках. Если бегать или ходит в спортзал сейчас стало невозможно, то можно заменить это прыжками или танцами. Или же активно происходит по лестнице в подъезде, не забывая о дезинфекции. Также, советует психолог, необходимо делать растяжку, чтобы высвободить из мышц кортизол, гормон стресса.

Заботу о себе во время карантина тоже не отменяли. Расчесывание, бритье, маски, нанесение крема, даже макияж – это успокаивает. Хорошо влияет на эмоциональное и физическое состояние пение.

Еще один немаловажный пункт психического здоровья – творчество. Игра на музыкальных инструментах, вышивка, вязание, рисование, складывание пазлов – все это положительно влияет на эмоциональное состояние. Хорошо влияет на эмоциональное и физическое состояние пение. Когда человек поет, он раскрепощается, насыщает легкие воздухом, а также преодолевает психологические и физические зажимы.

Если петь не хочется, то стоит послушать вашу любимую музыку, почитать книгу или же включит звуки природы, или же вспомнить что-то хорошее – все это гармонизирует ваше эмоциональное состояние.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:



Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

«Сама система съедает вас изнутри». Рассказ Станислава Асеева о плене в Донецке

 «Сама система съедает вас изнутри». Рассказ Станислава Асеева о плене в Донецке


Журналист и блогер Станислав Асеев пробыл в плену 31 месяц. Из них 28 месяцев его удерживали на территории артцентра «Изоляция» в Донецке, в котором российские гибридные силы обустроили неофициальную тюрьму-застенок.

Радио Свобода публикует фрагменты воспоминаний Станислава Асеева, которые станут частью его будущей книги.



Станислав Асеев Время в плену

Как ни странно, но нужно уметь «сидеть». Это касается не столько общих правил поведения в зоне, сколько способности переносит время вообще, которое здесь – главный враг. Ни администрация, ни другие заключенные не представляют такой угрозы, как избыток свободного времени, который даже самых прагматичных и приземленных людей заставляет задуматься о своем положении здесь. И если угроза жизни со стороны администрации заставляет мобилизоваться весь организм, – то свободное время, напротив, зачастую производит к депрессии и мыслям о суициде. В помещениях с решетками и нависными замками время представляет своего рода рентген, на котором проступает сам человек: его смыслы, цели, надежды, – зачастую со штампом «проведено». Здесь нужно ясно представит себе эту картину. Обычный день в камере

Прозвучал звонок в шесть утра и команда «подъем». Вы встали с нары, подошли к очереди к умывальнику или туалету, после чего, через время, подали в «кормушку» тарелку, в которую насыпят немного еды. 5-минутную прогулку в расчет не берем. В принципе, это все, что произойдет с вами за день. Пространство 5 на 7 метров, 12 человек, одни и те же лица, решетки, тусклая лампа. И так – месяцами и даже годами. Если вы только попали в эту систему, шок наступает уже в первые пару часов. Все молчат. Кто-то читает, кто-то сидит на собственной наре, просто опустил в ладони лицо. Некоторые еле слышно шепчут молитву. Все разговоры уже пройдены, вы знаете судьбу каждого сокамерника до мелочей. Дверь не откроется, сегодня тоже ничего не случится. Вынести себя самого

Даже если вы просто «сидите» без тех «аттракционов», которые любили устраивать в «Изоляции», вам еще предстоит вынести себя самого. Вынести взгляды людей, в которых вы отражаетесь, словно в зеркале, когда по одному такому взгляду становится ясно, что человек заснул с мыслью о сыне, которого не видел уже больше года, – и проснулся с теми же мыслями, в тот же камере, с темы, на кого не хочется даже смотреть. Как бы вы ни питались, каким бы спортом ни занимались, как бы ни старались думать о позитивном – сама система съедает вас изнутри по временам. Вы теряете вес, лицо становится серым и впалым, вы все меньше едите и говорите – голое существование, только вы и оно. Речь этих людей буквально сквозила прошлым, словно в настоящем они были способны лишь вспоминать

Многие заключенные измеряют свою жизнь исключительно прошлым – в настоящем их как бы не существует, а о будущем не приходится говорит вообще. Интересно, что эта деталь проявляется и в языке, и особенно заметна она на фоне тех, кто «сидел» уже ч – и тех, кто был в «Изоляции» одну-две недели. Языковые конструкции первых были наполнены прошлым. Такой человек «знал», «любил», «умел», даже когда речь шла о еще незавершенном процессе – например, кулинарном вкусе и любимом блюде. Он был еще жил, но теперь он «любил гулять в парке с ребенком», а не все еще «любит». Речь этих людей буквально сквозила прошлым, словно в настоящем они были способны лишь вспоминать. Тогда как недавние обитатели «Изоляции» все еще строили планы и волновались о коммунальных долгах. Лишь бы не «пустили по кругу»

Время ожесточает. А в таком месте, как «Изоляция», – ожесточает вдвойне. С какого-то момента я стал смотреть на всех вновь прибывших через фильтр цинизма и апатии чувств. Особенно это касалось людей, которые были максимально далеки от криминала или этой войны и даже пытались начать разговор со слова «вы». Я смотрел на их чистую одежду, свежую стрижку, отсутствие страха в глазах – и думал, что через несколько дней вот этого не останется и следа. Через несколько дней они столкнуться с таким, о чем не могли даже подумать, что такое возможно в центре Донецка. Их превратят в кусок безжизненного мяса, лишь организм, чей позвоночник выворачивает наизнанку под действием тока. Организм, которому остается лишь умолять, чтобы его жену или дочь не «пустили по кругу», что в последнее время обещали сделать каждому, кто проходил через донецкий подвал. Несмотря на четкость санкции статьи «шпионаж», политический заключенный вынужден существовать между «обмен послезавтра» и «еще целый час»...

И вот вот «вы» ничего не осталось. Вот он временами и днями смотрит в пол и молчит. Со временем, подписав нужный текст, то, что от вас остается, получает мивину и пару носков – разворованную «передачку» из дома, с обязательным сопровождением от «оперов»: «Вот видишь: ты к нам по-человечески – и мы с тобой так же». И так – из месяца в месяц, годами. Если на этом замкнутся – просто сходишь с ума. Именно поэтому так важна конвертация времени – в шаги от нары до нары, чтение книг или спорт. Конечно, со скидкой на обстоятельства, но даже в «одиночке» подвала я бегал по 20 минут каждый день – в месте, где кроме плесени с сыростью не было вообще ничего.

Однако в течении времени и его восприятии есть и еще один важный момент. Несмотря на четкость санкции статьи «шпионаж», политический заключенный вынужден существовать между «обмен послезавтра» и «еще целый час». Конечно, это утрированно, но такое преломление времени в корне меняет и всю психологию. Так, если уголовник ��нает свой срок, а значит – и точку приложения волы, то «политический» живет в вязкой рутине дней и часов. Пользуясь известной шкалой, можно сказать, что такой человек никогда не достигает смирения, пребывая в стадии «торга», иногда переходящей в «депрессию». Это положение хорошо охарактеризовал мой сокамерник, сравнив его с морковкой в лица клоуна, которая отдаляется от него всякий раз, как только тот делает шаг вперед.





Первые две публикации:

31 месяц в плену. Станислав Асеев рассказывает о пережитом в оккупированном Донецке

Пытки к заключенным в оккупированном Донецке. Рассказ Станислава Асеева

Заключенные донецкой «Изоляции». Рассказ Станислава Асеева о разновидности страха
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Пограничники не пустили на тренинг в Украину российскую психолога, которая незаконно посетила Крым

Пограничники не пустили на тренинг в Украину российскую психолога, которая незаконно посетила Крым


Государственная пограничная служба сообщила 14 марта, что накануне не впустили в Украину гражданку России, которая планировала проводить тренинг по психологии в Киеве.

По утверждению пресс-службы ГНСУ, женщина, прибывшая в аэропорт «Жуляны», незаконно посещала аннексирован Крым.

«Во время контроля второй линии россиянка рассказала, что работает психологом, телеведущей, пишет книги, проводит различные тренинги и сообщила правоохранителям, что прибыла в столицу Украины вроде с частной целью – посетить подругу. Однако пограничники выяснили, что вчера женщина должна была проводить мастер-класс в Киеве, на который даже были в продаже билеты», – сообщили пограничники, разместив изображение афиши тренинга под названием «Теория невероятности», на котором указано, что он должен был состояться 13 марта.

Русский блогерку не впустили в Украину второй раз за несколько месяцев – ГНСУ

По данным сайтов по продаже билетов, этот тренинг планировала в Киеве, психолог Татьяна Мужицкая. Кроме него, она анонсировала еще несколько мероприятий в Украине.

«Наверное, «Теория невероятности» российской психологині сработала, ведь на ближайшие три года женщина потеряет украинскую аудиторию, потому что пограничники отказали ему в пропуске и запрещен въезд на территорию Украины», – констатируют в пресс-службе ГНСУ.

13 марта пограничники сообщили, что не впустили в Украину российского журналиста, который незаконно посещал Крым.

По данным Государственной пограничной службы, в течение 2019 года пограничники не разрешили въезд в Украину «по объективным причинам» 3700 россиянам.
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Доллар снова по 25: на межбанке продолжается падение гривны

Доллар снова по 25: на межбанке продолжается падение гривны


Торги на украинском межбанковском рынке 3 марта завершились вблизи отметки 25 гривен за доллар (24,98–25,00, по данным Finance.ua). Такое произошло впервые за четыре недели – начале февраля котировки достигали и превосходили этот психологический рубеж.

Национальный банк Украины лишь частично отразил тенденцию межбанка, официальный курс на 4 марта установлен на уровне 24 гривны 94 копейки за доллар, это на 12 копеек больше за курс на 3 марта.

В течение предыдущей недели евро вырос на 57 копеек, свидетельствуют данные на сайте Национального банка Украины. Доллар за последнюю неделю календарной зимы вырос на 14 копеек – до 24 гривен 59 копеек, таким был официальный курс на 2 марта.
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

«Идея родилась из опыта, который я, к сожалению, получила»: Ксения Фукс и ее роман о выход депресси

 «Идея родилась из опыта, который я, к сожалению, получила»: Ксения Фукс и ее роман о выход депрессии
Дарья Никитенко

Автобиографический роман украинской писательницы Ксении Фукс «По ту сторону солнца» вошел в короткий список Книги года BBC. Эта книга – рассказ девушки из Донецка, которая столкнулась с психологическими проблемами и умело их поборола. «Это исповедь о падении и о надежде на взлет», – сказано в аннотации к роману. Сейчас Ксения, бывшая дончанка, развивает украинскую культуру и занимается общественной деятельностью в Германии, где проживает уже более 10 лет. Как работает писатель в диаспоре? Почему решила писать о депрессии, и как эта книга может помочь читателю? Об этом говорим с автором.

– Как родилась идея романа? Я хотела замотивировать людей двигаться дальше, несмотря на преграды, обращаться к специалистам и искать поддержку

– Эта книга о преодолении собственных страхов, о психологическое здоровье и социальную стигматизацию. Я думаю, что для Украины это важная тема, особенно сейчас. «По ту сторону солнца» – автобиографический роман. Идея родилась из опыта, который я, к сожалению, получила и решила, что о нем будет полезно рассказать. Но не с точки зрения какой-медицинской литературы, а с точки зрения художественной литературы. Я хотела замотивировать людей двигаться дальше, несмотря на преграды, обращаться к специалистам и искать поддержку. Приобрести роман можно в магазине «Есть» или на сайте издательства «Темпора».

– Встречали читателей, которым помогла ваша книга?

– Да, безусловно. Почти каждый день мне пишут люди и из Германии, и из Украины. Это как мои знакомые, так и абсолютно неизвестные мне люди. Они пишут очень приятные вещи, но очень личные. Я такое не публикую, потому что эта тема касается психологического здоровья. Такие положительные отзывы меня невероятно греют и вдохновляют! Что может быть лучше для писателя? Более того, сейчас мы планируем провести тренинги на кафедрах психологии в университетах Украины. Обещаю, что будет полезно!

– Ксения, как вы переехали за границу и почему выбрали для себя именно Германию?

– Это достаточно просто: в университете я была членом студенческой организации. Благодаря этому попала как член делегации от донецкого локального комитета на конференцию. Потом решила для себя, что хочу продолжить обучение в Германии, потому что была недовольна обучением в Донецком национальном университете. Получила стипендию, підучила язык. А потом уже поступила в университет в Германии на маркетинг и рекламные коммуникации. Я заканчивала университет и параллельно в Украине, где у меня был индивидуальный график, поэтому последний год бакалаврата я ездила в Донецк и сдавала сессию.

– Сейчас вы проживаете в Штутгарте и занимаетесь общественной деятельностью. Что представляет собой ваша организация – «Украинское ателье культуры и спорта»? Стараемся распространить информацию об Украине через культуру или гастрономию

– Прямо сейчас мы находимся на Берлинском международном кинофестивале. В этом году мы получили от украинского консульства финансирования, чтобы сделать Дни украинского кино. То есть мы решили для себя, что хотим делать рекламу украинской культуры не через призму войны и печальных событий, а через призму чего-то хорошего. В ателье устраиваем всевозможные литературные и спортивные события, например, Кубок диаспоры. Принимаем участие в региональных фестивалях, стараемся распространить информацию об Украине именно через культуру или гастрономию.

– У вас также есть журнал Gel [b]lau. О чем можно узнать на его страницах?

– Gel [b]lau — волонтерское издание, финансирование мы получаем от консульства только на печать. У нас команда иллюстраторов, дизайнеров, корректоров, переводчиков. Все, как надо в настоящем издании. В журнале мы делаем мостик между Украиной и Германией, рассказываем об интересных, на наш взгляд, персоналии, как в диаспоре, так и в Украине, об актуальных событиях в Украине и Европе, о жизни в диаспоре. Всегда с радостью принимаем участие в международных событиях как корреспонденты. Например, на Берлинале, на Франкфуртская и Лейпцигская книжные ярмарки мы едем всегда всей командой и стараемся осветить все наилучшим образом.

– Много людей с Донбасса живут в Германии?

– На самом деле, я не очень много встречала. В Штутгарте в нашей диаспоре больше крымчан, чем дончан. Но много украинцев из Харькова, с Западной Украины, из Киева, конечно. А вот с Донбасса я только нескольких знаю, их можно посчитать на пальцах.

– Весной у вас выходит еще одна книга под названием «12 сезонов женщины». Что ожидать от этого романа?

– Сейчас мы готовим ее к печати, и это просто счастье! Там также говорится о социальные темы. Это двенадцать рассказов о женщинах, которые между собой связаны. В каждом рассказе женщина сталкивается с определенной проблемой, которую она тем или иным образом пытается решить.

– Книги пока только на украинском языке? Планируете выпускать немецки?

– Пишем немецким изданием, направляем предложения. Это очень сложный процесс. Сначала ты уговариваешь украинских издателей в тебя поверить, а потом имеешь то же самое сделать для иностранных. Впереди будет Лейпцигскую книжную ярмарку, надеюсь, что у меня там состоится несколько личных встреч, но посмотрим.

– Вы сказали, что в Украине будут проводиться тренинги по психологии. Каким образом это произойдет? Если прописывают книжку – это же действительно прекрасно

– Мы будем делать ряд мероприятий в университетах на кафедрах психологии в Киеве и Харькове. Будем говорить о том, насколько важно обращать внимание на свое психическое здоровье. Буквально недавно мне подтвердили, что во Львове планируется семинар для психотерапевттов, который будут вести немецкие специалисты. В рамках этого семинара у меня будут чтения. Я знакома с этими психотерапевтами, они говорят, что имеют мою книгу у себя на столе и прописывают ее пациентам вместе с рецептами. Я почти расплакалась, когда это услышала. Если прописывают книжку — это же действительно прекрасно!

– Как считаете, что нужно сделать украинцам, чтобы в их национальном сознании что-то изменилось к лучшему?

– Я скажу, может, немножечко жестокие вещи, но в нас еще присутствует поколение, которому надо избавиться от советских комплексов. Много людей еще не поняли и не осознали, кто они, откуда они и что такое вообще эта украинская национальность, что мы имеем традиции, которыми нужно гордиться. Я за языковой закон. То, что он был внедрен, очень важный для нас шаг

Культура в широком спектре – лучший мирный средство менять что-то в наших головах. Я очень внимательно слежу за всеми шагами, которые делают наши новосозданные «министерства культуры». Если там не будет согласия, если они не будут работать правильно, то одна ошибка может стоить очень много. Я боюсь, что из-за некомпетентности властей есть вероятность перекрестити все, что уже было сделано с 2014 года. Тогда начала развиваться наша кінематограграфія, наша современная литература. Я за языковой закон. То, что он был внедрен, очень важный для нас шаг. Прежде всего нам нужно распространять литературу и предоставлять гораздо больше средств на ее развитие. Тогда есть шанс постепенно менять что-то в национальном сознании.
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Заключенные донецкой «Изоляции». Рассказ Станислава Асеева о разновидности страха

 Заключенные донецкой «Изоляции». Рассказ Станислава Асеева о разновидности страха


Журналист и блогер Станислав Асеев пробыл в плену 31 месяц. Из них 28 месяцев его удерживали на территории артцентра «Изоляция» в Донецке, в котором российские гибридные силы обустроили неофициальную тюрьму-застенок.

Радио Свобода публикует фрагменты воспоминаний Станислава Асеева, которые станут частью его будущей книги.



Станислав Асеев Плен и страх

Страх занимает особое место в системе жизни заключенных. Прежде всего потому, что это не жизнь, – а именно система, призванная путем репрессий и принуждения подавит личность, растворить ее в общем котле фраз «лицом к стене!», «голову вниз!» и подчинить единой модели поведения. И в этой модели существует только одно – воля администрации. Главная задача администрации «Изоляции» состояла в том, чтобы научить человека боятся – системно и круглосуточно

Действительно, если удается внутри человека приютит это чувство – чувство круглосуточного цепенения, личность превращается в податливую глину, из которой можно вылепить что угодно. Исключение составляют том случаи, когда страх перед побоями или пытками не позволяет человеку выполнить даже ту команду, которая, казалось бы, должна была избавить его от этих самых побоев. В этом случае человек сталкивается с полной парализацией собственной воли, и даже внешние стимулы – вроде ударов или угроз – не всегда способны вывести его из этого состояния.

Таким образом, главная задача администрации «Изоляции» состояла в том, чтобы научить человека боятся – системно и круглосуточно (иногда страх проявлялся в виде ночных кошмаров или ожидании ночного визита), а пытки и унижения становились уже следствием этого.

Боятся можно по-разному

Вопреки распространенному мнению, боятся можно по-разному. В «Изоляции» я ощутил такое количество оттенков страха – от ужаса перед мыслью о смерти, когда вдруг замечал, что даже не дышу, в тревогах – что выделить преобладающий не решусь. Самый глубокий страх проявляется не во время пыток, а в виде психологического шлейфа

Однако самый глубокий страх проявляется не во время пыток, а в виде психологического шлейфа в относительно спокойной среде, примером чему служит мой собственный опыт. Так, когда нас перевели из подвала «конторы» в светлую камеру «Изоляции» с туалетом и умывальником, я не позволял себе даже лишних движений, хотя в том же подвале «конторы» умудрялся пробегать положенные мне 6 шагов камеры от решетки до «шконки».

По прибытии же в «Изоляцию» нам было запрещено смотреть в сторону окон (хотя они были закрашены белой краской), видеокамеры и «кормушки» – небольшого оконца в двери, через которое выдавали эду. Поскольку эти объекты исчерпывали собой почти все стороны камеры, приходилось смотреть прямо перед собой, в стену, или в пол, в абсолютной тишине и не шевелясь. Последнее не было распоряжением администрации, но страх настолько овладел мной, что я не позволял себе даже лишний раз пройтись к туалету. Почему? Ответ прост: я знал, куда именно нас привезли.

Сумрачный страх

Еще сидя в подвале «конторы», я был наслышан об «Изоляции» от тех, кто уже там побывал с подробным рассказом о человеке, которому не просто разорвали мошонку в ходе пыток электрическим током, но и заколотили в гроб, вынесли на улицу и стали бросать сверху щебень, чтобы создать «эффект Гоголя» – как выразился один из участников. Сейчас я могу говорит об этом открыто, так как и свидетель и жертва уже на свободе и смогли пережить этот ад. Но в тот момент, сидя в подвале после собственных пыток, я был настолько поражен происходящим в «донецком Дахау» – как назвал «Изоляцию» мой сосед через стену, что страх прибытия туда уже поселился во мне. Есть и боятся – все, на что мы были способны тогда

И хотя из подвала нас вывозили в мешках и пакетах на головах, но, хорошо зная Донецк, по поворотам авто я понял, что нас везут не в СИЗО. Не прибавляли надежды и слова одного из «спартанцев» (членов т.н. батальона «Спарта»), которого также вернули в подвал из «Дахау»: «Если хочешь сохранить здоровье, в «Изоляцию» тебя нельзя». Я наивно спросил о пытках током, думая, что об этом и идет речь, на что он ответил: «Это уже вчерашний день. Могут раздеть до гола, поставит стенку держат, а сзади по яйцам и члену будут специальной трубкой лупит, пока он не раздуется, как у быка». «Держать стенку», в общем-то, означало положить на нее ладоши выше головы и стоят так до тех пор, пока ноги и руки не отекут, и ты просто свалишься на пол, что действительно практиковалось в «Изоляции» в качестве самого легкого наказания здесь.

И если в подвале «конторы», отойдя от первоначального шока, я мог позволит себе размышления об абстрактном и даже записывать их, что было явным маркером психической стабильности, – то в «Изоляции» на протяжении многих месяцев единственной моей реальностью был сумрачный страх. Есть и боятся – все, на что мы были способны тогда.

В состоянии психологической комы

Будет ошибкой считать, что заключенные боятся сугубо физической боли или сексуального насилия. Наблюдая многие месяцы за происходящим, становится очевидным, что все мы находились в состоянии психологической комы – независимо от того, применялись к нам меры воздействия в данный момент или нет. Все мы должны были дрожать, ежесекундно ожидая удара

Эту мысль хорошо демонстрирует ситуация человека, которому в «Изоляции» каждый день делали так называемую «флюорографию». Во время раздачи еды он подставлял свою грудь к уже упомянутой «кормушке», после чего через какое-то время – не сразу – получал мощный удар кулаком с тот стороны двери. В конечном итоге развлечением стало просто держать эго в двери – с зажмуренными глазами и дрожащего всем телом, – но так и не получившим удар. Если взглянуть несколько шире, то нечто похожее произошло и со всеми нами: независимо от того, били нас или нет – все мы должны были дрожать, ежесекундно ожидая удара. Страх обитателей «Изоляции» в какой-то момент перерос в патологическое безразличие

Как и в случае с любой крайностью, патологический страх обитателей «Изоляции» в какой-то момент перерос в патологическое безразличие. Однако отсюда вовсе не следует, что все мы стали героями. Нет. Герой – это страх плюс уступок. Мы – безразличие плюс коллапс. Постоянный раздражитель перестает улавливаться – об этом стоило бы помнить всем, кто собрался долго мучает людей. Именно поэтому стук прикладом в железные двери (одно из любимых развлечений здесь по ночам) стал вызывать лишь стеклянный взгляд тех, кто еще недавно вздрагивал от любого щелчка.





Первые две публикации:

31 месяц в плену. Станислав Асеев рассказывает о пережитом в оккупированном Донецке

Пытки к заключенным в оккупированном Донецке. Рассказ Станислава Асеева
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Пытки к заключенным в оккупированном Донецке. Рассказ Станислава Асеева

 Пытки к заключенным в оккупированном Донецке. Рассказ Станислава Асеева


Журналист и блогер Станислав Асеев пробыл в плену 31 месяц. Из них 28 месяцев его удерживали на территории артцентра «Изоляция» в Донецке, в котором российские гибридные силы обустроили неофициальную тюрьму-застенок.

Радио Свобода публикует фрагменты воспоминаний Станислава Асеева, которые станут частью его будущей книги. Стас начал описывать пережитое еще находясь в «Изоляции». Рукопись ему помог вынести другой пленный – танкист ВСУ.



Станислав Асеев Как выживали: личность в «Изоляции»

Особенности психологической жизни заключенных в «Изоляции» во многом определялись уровнем воздействия на них администрацией и другими заключенными, а также местом в здешней иерархии. Наблюдая за темы, к кому в «Изоляции» применялись наиболее жестокие формы физического и психологического насилия, можно было заметить, как их личность менялась буквально на глазах, целиком принимая ту форму, которую отводили ей обстоятельства.

Один из «опущенных»

Так, один из заключенных принадлежал к касте так называемых «опущенных» – людей, которых было запрещено даже бить руками (правило, часто здесь нарушаемое). Побои наносились ногами, стулом (однажды просто разлетелся в него), подручными предметами.

Этому человеку было запрещено подходит к столу, пользоваться общей посудой, давать что-либо вторым заключенным. При этом к наибольшей трансформации эго личности приводили именно психологические побои, которые он терпел каждый день. За ошибку он тут же получал новую порцию ударов ногами. В качестве наказания его могли загнать и под нары, заставил лаять, как пса

Так, в эго нар висело сделанное им импровизированное бумажное ружье и берет, которые он надевал всякий раз, когда исполнял песни для администрации и других заключенных. Помимо этого на само «ружье» было нанесено нечто вроде «серийного номера», состоящего более чем из 20 символов и матерных фраз, которые этот человек обязан был досконально знать и уметь повторят в любое время суток, когда бы ему ни приказали. За ошибку хотя бы в одном символе он тут же получал новую порцию ударов ногами. Впрочем, в качестве наказания его могли загнать и под нары, заставил лаять, как собаки. Всерьез называя себя «артистом», этот человек целиком сливался с ролью «сторожевого певца», переводя весь ужас происходящего в форму театральной игры, что, надо думать, и спасало его «я» от распада.

Удивительно, но общаясь с ним в подвале «Изоляции», когда – в редкие часы – он не должен был играть роль скомороха, я замечал, что он наиболее подавлен именно в такие минуты, когда его «я» совпадало с реальным положением дел. Но стоило завести разговор о его положении здесь и тех побоях и унижениях, которые он терпит, – как его взгляд становился «стеклянным», а сам он объяснял происходящее то божьей волей, то своей уголовной статьей, в принципе неохотно говоря на эти темы и повторяя «мне уже все равно».

Любые новости

Рационализация как защитный механизм активно применялась и темы из числа заключенных, у кого в «Изоляции» были пожизненные и расстрельные статьи. Я сидел с двумя такими людьми, и оба они надеялись то на активную фазу боев, то на освобождение ых Украиной, при этом принадлежа к так называемому «ополчению». Пройдя через пытки, одиночные камеры, унижения и находясь под пожизненным сроком, эти люди испытывали синдром «белых страниц»

Совершив явные преступления, ни один из них не соглашался со справедливостью своего заключения здесь, хотя и не отрицал самого преступления. Интересно, что психологическую стабильность ым обеспечивали любые новости, которые просачивались в нашу камеру и трактовались ими в свою пользу в духе «все скоро кончится» (вплоть до новостей о встрече японских и российских дипломатов). Именно этим объясняется тот факт, что их душевный настрой зачастую был куда выше, чем у тех, кто всерьез собирался на ближайший обмен, вероятность которого была большая.

С другой стороны, пройдя через пытки, одиночные камеры, унижения и находясь под пожизненным сроком, эти люди испытывали синдром «белых страниц» – когда заключенный не запоминает ничего из прочитанного и не способен повторит даже мысль предыдущего предложения, будучи целиком поглощенным проблемами извне. Так продолжалось ровно до тех пор, пока каждый из них не получал очередную порцию новостей, в очередной раз замещая реальность надеждой.

«Бегущий человек»

Еще одной формой психической гигиены в «Изоляции» было абсолютное безразличие к страданиям других заключенных, которому на каком-то этапе подвергся я сам. Применялось электричество, что можно было определить по характерному топоту ног. Этот прием называли «бегущий человек»

Так, однажды с моим сокамерником мы приготовили на обед овсяную кашу, – когда в соседней комнате стали кого-то пытать. И если ранее пытки проводились в подвале, в ходе чего изображение с видеокамеры выводилось на весь экран и звук делался на максимальную мощность, чтобы все мы могли слышать происходящее, то осенью 17-го в «Изоляции» отошли и от этой практики и стали пытать прямо здесь, на одном этаже вместе с нами.

В очередной раз применялось электричество, что можно было определить по характерному топоту ног. Здесь этот прием называли «бегущий человек»: к большим пальцам ног привязывались провода и пускался электрический ток, из-за чего человек начинал громко кричать и бить ногами о пол. И хотя мой сокамерник побледнел и не смог съесть даже ложки, сам я выждал всего 20 минут, после чего начал обед, аргументируя это тем, что пытки все равно не заканчиваются, а каша остывает и превращается в один холодный комок.

«Психологический сепаратизм»

В другой раз одного из нас не вернулись к отбою, что было явным признак пыток, которые к тому времени проводили уже в основном по ночам. Помню, мой сосед по нарам, «сидевший» всего около месяца, очень волновался о том человеке, все время повторяя «как там Сергей?». Не проходило и дня, чтобы в этих стенах кого-нибудь не пытали и по ночам не заводили полумертвое тело, в глубоких ожогах на руках и ногах

Каждый из нас понимал, что Сергей сейчас привязан скотчем к столу в подвале, и к его гениталиям, скорее всего, прикручены провода (что оказалось впоследствии правдой). Но все дело в том, что к тому времени я «сидел» в «Изоляции» уже полтора года, и нескончаемый поток подобных «Сергеев» не просто вымыл из меня последние песчинки сочувствия – он стал меня раздражать.

Не проходило и дня, чтобы в этих стенах кого-нибудь не пытали и по ночам не заводили полумертвое тело, в глубоких ожогах на руках и ногах. Так что, когда я снова услышал монолог о Сергее, то кратко ответил, что даже если сейчас откроют «кормушку» и бросят под стол его голову – я просто лягу на бок. Конечно, такой ответ выставил меня полным моральным уродом в глазах того человека, который все еще размышлял над вопросом, как вообще можно кого-то пытать. Но сам я больше не чувствовал вины ни перед ним, ни перед высшими силами, – как не чувствовал больше и связи с то фикцией, которой оказались эти 7 букв – «человек». К нам завели мужчину в джинсовых шортах, полностью мокрых в области члена. Вот пыток он обмочился, что происходило со многими, к кому привязывали на член провода

Такой «психологический сепаратизм» – как сам я называл подобное дистанцирование – проявлялся во вторых обитателей «Изоляции» и в истерическом смехе, когда речь заходила о разорванной проводами мошонке или сексуальном насилии. Там, где обычного рода реакцией на подобного рода рассказы стала бы ненависть, отвращение или страх, заключенных в «Изоляции» можно было встретить слезы от смеха или шутки.

Помню, как в июле к нам в подвал завели мужчину в джинсовых шортах, полностью мокрых в области члена. Вот пыток он обмочился, что происходило со многими, к кому привязывали на член провода. Один из нас тут же встретил его улыбкой и фразой «будем сушится?» – и это при том, что сам он прошел через то же, может быть, даже в еще более жесткой форме, чем тот. Понятие нормы лежало в прямой пропорции от происходящего, так как всерьез воспринимать ежедневные пытки и унижения без последствий для психики было нельзя.

Стокгольмский синдром

Обратной стороной подобного дистанцирования было сочувствие к тем из числа администрации, кто не применял к нам побоев и пыток, а «просто делал свое дело», как выражались некоторые из нас. Думаю, цепочка психологических связей здесь была следующей: человеческое отношение со стороны врага воспринималось с благодарностью, которая влекла чувство долга и вины за неоплаченный долг. Многие рассуждали так: выйдя из «Изоляции», нужно рассказать обо всем, что здесь было. Но этот «рассказ» ударит и по тем из охраны, кто пожелал нам доброго утра вместо привычных побоев и матов. Разделение на хороших и плохих врагов приводило одних к сочувствию к первым и еще большей ненависти ко вторым.

Стокгольмский синдром проявлялся тем больше, чем больше исчезал синдром «железной двери» – когда каждый стук в железные двери фактически означал новое избиение, из-за чего мышцы тел заключенных непроизвольно сжимались, стоило прежней администрации лишь дернуть дверной засов.
Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

ПТСР, паранойя, депрессия: с чем сталкиваются переселенцы и ветераны

ПТСР, паранойя, депрессия: с чем сталкиваются переселенцы и ветераны


Тревожность, посттравматические стрессовые расстройства, депрессия и другие болезненные состояния психики. Хотя с этим набором проблем общество уже хорошо знакомо и, казалось бы, должен прекратить стигматизировать тех, кто такое переживает, до сих пор люди боятся обращаться за психологической помощью, а часть – не доводят терапию до конца. К такому выводу пришли исследователи эффективности программы «СЕТА» – программы психологической помощи ветеранам, перемещенным лицам и членам их семей, разработанная Университетом Джонса Хопкинса (США).

Чаще за психологической помощью обращаются женщины. Мужчины – реже, рассказывает Сергей Богданов, руководитель центра психического здоровья и психосоциального сопровождения Национального университета «Киево-Могилянская академия». В начале исследования действенности программы «СЕТА» в Украине проводилось анкетирование среди военных и переселенцев, где их просили описать свое состояние. В основном, по словам Богданова, люди описывали состояния тревожности, депрессии и ПТСР.

«Во время исследования у нас было: в начале 57 пилотных кейсов, когда мы только адаптировали программу. После начала исследования было 302 клиенты, 246 из них получили программу «СЕТА», еще 56 человек ожидали 6 месяцев. В это время мы измеряли их состояние, чтобы сравнить их с основной группой. Мы разделили людей на две группы: первые – это те, кто получал стандартную программу – 8-12 – консультаций, вторая – 5 консультаций», – рассказывает Богданов.

По словам исследователя, программа психологической помощи уже зарекомендовала себя во многих странах, где продолжаются военные конфликты, поэтому решили внедрять ее и в Украине. Кроме того, из-за того, что тяжелая доступность психологической помощи часто отпугивает потенциальных клиентов, в рамках программы еще и обучают консультантов, которые будут помогать справляться с проявлениями ПТСР и депрессии у ветеранов и переселенцев.

Именно из-за недоступности к психологической помощи, к этой программы обратился ветеран батальона «Айдар» Александр Алиев, ведь обращаться к психотерапевтам в диспансерах было страшно. После возвращения и до сегодняшнего дня я не могу сказать, что имею доступ к психологической помощи как ветеран Александр Алиев

«У меня был тяжелый опыт, я получил ранение и попал в плен. После обмена и лечения я столкнулся с психологическими проблемами. Это была паранойя, недоверие, страх больших скоплений людей... Также столкнулся с проблемами в семье. После возвращения и до сегодняшнего дня я не могу сказать, что имею доступ к психологической помощи как ветеран, потому что должности психологов есть только в наркодиспансере, психоневрологическом и в госпитале ветеранов войны», – рассказывает Алиев.

После обращения к программе Александр прошел обучение в качестве консультанта для того, чтобы помогать таким, как он.

По словам исследователей, те люди, которые уже прошли реабилитацию в рамках программы, лишились минимум половины своих психологических проблем. Кроме того, среди исследованных случаев не было зафиксировано рецидивов. Хотя в начале исследования 30% опрошенных имели мысли о самоубийстве и не знали, как выйти из тревожных состояний. В дальнейшем программу «СЕТА» планируется внедрять совместно с Министерством социальной политики, Министерством здравоохранения и Министерством по делам ветеранов, временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:



Гаага • Днепр • Донбас • Донбасс • Насир

Станислав Асеев обнародовал первый после увольнения запись в фейсбуке

Станислав Асеев обнародовал первый после увольнения запись в фейсбуке


Освобожден в рамках обмена удерживаемыми лицами на Донбассе автор Радио Свобода Станислав Асеев обнародовал первый после увольнения пост в фейсбуке. В нем он поблагодарил «всех, кто все эти годы поддерживал меня, от коллег из СМИ до обычных людей, с которыми мы даже не были лично знакомы».

«Сейчас буду заниматься здоровьем, есть ряд проблем. В ближайшем же будущем первоочередной задачей будет освобождение тех, кто все еще остается в плену (уже занимаемся этим – ребята, о вас никто не забыл и забыть не дадим): к сожалению, наших людей там еще много, да и сама тема обмена очень скользкая . Но это – на будущее, а пока еще раз большое спасибо всем, кто верил, что я окажусь на свободе – признаюсь, часто были моменты, когда в это не верил даже я сам», – написал Станислав Асеев.

Ранее в этом месяце, 2 января, автор Радио Свобода снял баннер #FreeAseyev с балкона редакции журнала «Український тиждень». Во время снятия баннера, отвечая на вопрос журналистов, осознает Стас Асеев свое пребывание на свободе, он сказал: «Нужно еще психологически адаптироваться, в том числе и к ритму города, к которому не то чтобы не привык, – привыкать не было возможности. Но, наверное, стоит».

Среди планов на ближайшее будущее Асеев назвал не только психологической адаптации, но и встреча с семьей.